— Он обрадуется, — сказала она отражению, — И у нас все будет по-прежнему! — она еще раз улыбнулась сама себе и выскочила из комнаты, почти слетев с лестницы и на пороге увидела княжича, входящего в дом.

Желан казался недовольным. Он держал хлыст в правой руке и нервно постукивая им по колену, переступил порог родного дома, когда на шею ему бросилась его жена.

— Я так рада, что ты вернулся, — защебетала она и муж едва взглянул на нее, как тут же понял, случилось что-то хорошее. Точнее, он надеялся, что произошло действительно что-то хорошее, что возможно вернет хоть на мгновение счастье в его душу. Но новость, рассказанная Милавой повергла его в ужас.

— Ребенок? — переспросил он.

Милава радостно закивала. За ее спиной появился князь Буревой, вышедший с кухни. Он услышал последние слова невестки и широко заулыбавшись, поспешил к молодым супругам.

— Вот это новость! — почти прокричал он, — У меня будет внук! — и не постеснявшись смачно поцеловал покрасневшую Милаву и только ее муж стал еще мрачнее, чем прежде. Заметив состояние Желана, молодая княжна нахмурилась и хотела было что-то спросить, как княжич схватил ее за руку и потащил за собой наверх, мимо удивленного Буревоя.

Милава готова была расплакаться, когда они вошли в ее комнату, и муж усадив ее на постель, смерил женщину тяжелым взглядом, в котором совсем не было радости. Да и сама Милава больше не испытывала ее и чувствовала себя так, словно сделала какую-то подлость по отношению к мужу.

— Сегодня же ты соберешь свои вещи и отправишься к отцу погостить! — заявил он, — Скажешь, что соскучилась, а я занят, вот ты и решила развеяться.

Милава нахмурила брови.

— Да что ты такое говоришь? Я никуда не поеду! — запротестовала она, но стоило только мужу бросить на нее свирепый взгляд, как женщина замолчала.

— Поедешь и останешься там до рождения ребенка. Я не знаю, как ты объяснишь это отцу, но уж постарайся…

Губы княжны задрожали.

— Ты бросаешь меня? — спросила она, почти плача.

— Не мели ерунды! — отрезал он.

Милава почувствовала, как первая слеза проделала дорожку на ее щеке. За ней поспешила другая…

— Ты отказываешься от нас? — спросила она.

Желан повернул к ней лицо. Выражение его очень не понравилось княжне.

— Так надо, пойми, — выдохнул он и внезапно опустившись перед женой на колени, обхватил ее руками, прижался лицом к животу. Та его сущность, что называлась Хейд тот час почувствовала новую жизнь, зародившуюся в женском лоне, чудовище знало, каким вкусным бывает подобный деликатес и десны княжича зачесались от нестерпимого желания. Он отпрянул от Милавы и вскочив на ноги подошел к двери.

— Завтра ты уедешь, — сказал он не оборачиваясь и вышел.

Милава долго еще смотрела на закрытую дверь, а потом упала на подушки, уткнувшись в них лицом и заплакала.

Желан ненавидел ночь, потому что именно тогда жажда становилась совсем невыносимой, а если еще на небе светилась полная луна, то превращения избежать было невозможно.

В эту ночь было полнолуние, и княжич еще с закатом покинул дом, опасаясь что в образе Хейд не удержится от соблазна попробовать свою собственную жену, которая теперь носила его дитя.

— Вкусное дитя! — промелькнула страшная мысль в его голове, и княжич застонал, схватившись руками за голову.

Ему становилось все труднее оставаться человеком. Лошади очень хорошо стали чувствовать в нем нечисть с того самого момента, как он впервые убили ему приходилось заставлять их носить его на своей спине. И пусть его первой жертвой стал олень, пойманный в лесу, на вкус крови опьянил существо, что жило в нем и теперь Хейд требовал все больше и больше и почти каждую ночь Желану приходилось уходить тайком в лес на охоту, а возвращаясь перед рассветом он падал на постель, порой даже не раздеваясь, сытый и полный сил, но при этом несчастный и сломленный.

— Это мне расплата за грехи матери и за то, что отказался от Метелицы, — иногда думал он, лежа без сна и глядя на зарождающийся на востоке восход. Метелица! Иногда он думал, где теперь находится девушка. Желан многое бы отдал, чтобы все повернуть вспять. Он до сих пор не мог понять, как ему могла понравился Милава, эта скучная кроткая княжна, но начинал подозревать, что без козней матери дело не обошлось. В сравнении с Метелицей княжеская дочь проигрывала и Желан пытался ее полюбить, или хотя бы заставить себя почувствовать ту привязанность, что была между ними до смерти Светолики, но не получалось.

Ему теперь почти не был нужен сон. Все давала кровь убитых им существ. Он стал заметно сильнее и быстрее. Его чувства обострились до предела, а что случилось бы питайся он правильно, как это делала его мать? Желан чувствовал потребность в человеческой крови, но пока еще мог сдерживаться и проходить мимо домов в городе, довольствуясь тем, что мог дать ему лес. Домашний скот он тоже не трогал… пока.

Это было трудно. Княжич поверить не мог, что Светолика столько прожила с таким проклятьем, да вот только ей это кажется, даже нравилось.