А в записи от 12 июня замечает: «Она одна из всех звезд понимает нас».

В 1933 г. в честь прихода нацистов к власти был запланирован масштабный партайтаг – съезд в Нюрнберге, где в программу входило «освящение» Гитлером 316 знамен, приветствие миллионов сообщников из своего воинства и обращение к 60-тысячному отряду мальчишек из гитлерюгенда.

По предложению Гесса партайтаг получил название «Партийный съезд победы». Гитлер заказал Рифеншталь снять фильм об этом сборище, и картина получила название «Победа веры».

Но даже и в связи с «официальным» мероприятием Гитлер не преминул воспользоваться своим излюбленным принципом – «разделяй и властвуй». Несмотря на то что он сам заказал фильм Лени Рифеншталь, никакого подтверждения от государственного управления кинематографией она не получила. Технику и операторов ей также никто не выделил.

К тому же во время съезда ей вставляли палки в колеса штурмовики СА и эсэсовцы, мотивируя это тем, что члены съемочной группы не получили разрешения находиться там, где они хотели бы снимать.

Но Лени была не из тех, кого такие вещи останавливают, и фильм она все-таки сняла. Она показала его Гитлеру, и он остался вполне доволен результатом, хотя сама Лени считала, что это был лишь «несовершенный фрагмент без настоящего сюжета или сценария». В прокат фильм так и не вышел, оставшись лишь для «внутрипартийного» пользования.

У нее было абсолютно четкое понимание того, как должно быть сделано хорошее кино. Уже много лет спустя, в 1965 г., давая интервью Мишелю Делаэ для известного французского журнала Les Cahiers du cin'ema, Рифеншталь заявила: «Если вы ныне зададите мне вопрос, что самое важное в документальном фильме, что побуждает смотреть и чувствовать, то, по моему мнению, таких вещей две. Во-первых, это каркас, конструкция, короче говоря: архитектура. Архитектура должна иметь очень четкую форму, ибо монтаж лишь тогда возымеет смысл и произведет свой эффект, когда он, в той или иной манере, сочетается с принципом этой архитектуры…Во-вторых, это чувство ритма».

Несмотря на прочитанную книгу «Майн кампф» (чем, кстати, могли похвастать немногие) и на присутствие на съезде партии в Нюрнберге, где Гитлер открыто говорил о своей расовой политике, Лени Рифеншталь все же считала, что со временем он придет к умеренности в демонстрации силы. Вероятнее всего, именно этим объяснялось ее согласие продолжать снимать для Гитлера. А он уже предложил ей заняться съемками следующего партайтага, который должен был пройти в 1934 г.

Однако в Берлине она чувствовала себя неуютно. Ее снова тянуло в горы, к снегу. К тому же у нее возникла идея очередного фильма. В ее мечтах он назывался «Долина». В основе его лежала, как ни странно, одноименная… опера Эжена д’Альбера. Съемки должны были проходить в Испании, куда и сбежала Лени, поручив «партийный» фильм своему приятелю Руттману.

Однако деньги на «Долину» сочились по капле, а снаряжение и команда не прибыли в Испанию вовсе. Это стало для Лени ударом, и она на две недели попала в больницу. Кинокомпания тем временем решила и вовсе отменить съемки «Долины». Рифеншталь с пустыми руками вернулась в Берлин, где ее враждебно встретил Гесс, который был крайне возмущен тем, что она посмела перепоручить кому-то съемки «партийного» фильма, когда ее выбрал для этой работы лично фюрер!

Лени пришлось срочно ехать в Нюрнберг и брать дело в свои руки. Она понимала чудовищную ответственность, которую налагал на нее этот проект.

– Но я же не могу отличить штурмовика от эсэсовца, – жаловалась она Гитлеру.

Фюрер посоветовал ей посмотреть необходимые материалы.

Лени не хотелось, чтобы ее фильм превратился в выпуск новостей. Она полагала, что лента даже на такую тему должна иметь совершенную художественную форму. Лени сумела взять себя в руки, во всем разобраться и снять фильм, который понравился Гитлеру. Последние доводки были закончены всего за несколько часов до премьерного показа во дворце УФА 28 марта 1935 г. Лени переоделась в вечернее платье прямо в лаборатории, где происходил процесс печати; оттуда она и отправилась на премьеру, растрепанная и раздраженная, прибыв в «УФА-Паласт ам Цоо» за несколько минут до того, как был поднят занавес. Начался показ фильма, получившего название «Триумф воли».

Титры к этому фильму, сделанные Руттманом, – единственное, что оставила от его работы Лени. Выглядели они следующим образом:

И вот кончаются титры и идут первые кадры фильма: самолет фюрера спускается с небес, прорезая плотные слои облаков и лавины туч. Затем облака расступаются, становятся видны крыши и шпили Нюрнберга… Фюрер спускается с небес к своим соратникам.

В течение почти всего сеанса Лени сидела с закрытыми глазами. Когда же по окончании показа смолкли аплодисменты и Гитлер преподнес ей букет сирени, Рифеншталь упала в обморок.

Сражен фильмом был даже непримиримый враг Лени – Геббельс. Невзирая на разногласия, царившие между ними, он представил «Триумф воли» на Национальную кинопремию 1935 г.