А что же было дальше?

А потом Трейси поняла, как много людей ее любят: и воспитатели детского дома Дженни и Майкл, и многие ребята из школы… Вы узнаете, что предпринял Хлюпик Питер, чтобы Трейси вернули главную роль в пьесе. Хоть его и называют Хлюпиком за малый рост и тщедушное телосложение, в его груди бьется храброе сердце рыцаря. Это он больше всех хлопотал перед директрисой, а остальные ребята его поддержали.

Сюжет повести будет развиваться стремительно, и вы узнаете во всех подробностях, какое рождественское утро наступит у Трейси Бикер.

Если вы еще не знакомы с творчеством замечательного английского писателя Чарлза Диккенса, прочтите его «Рождественскую песнь в прозе», и тогда, как и Трейси, вы поймете самое главное: в жизни нельзя прожить без любви к ближним, поэтому, если вы вдруг почувствуете себя одиноко, вспомните о тех, кому нужна ваша помощь, и после того как у вас получится кого-нибудь утешить или развеселить, вы поверите в свои силы и у вас появится надежда на лучшее – нужно только оглянуться по сторонам и постараться сделать счастливее не только себя, но и других. Это один из основных мотивов каждой книги Жаклин Уилсон!

И. А. Шишкова, доктор филологических наук, профессор Литературного института имени А.М. Горького

Я Трейси Бикер. Запомните это имя! Однажды я стану знаменитой.

Я живу в детском доме Дампинг-Граунд. Мы все называем его Свалкой. Нас туда выбросили, потому что мы никому не нужны.

Нет, это полная чушь! Я нужна своей маме. Просто она кинозвезда и слишком занята на съемках в Голливуде, чтобы заботиться обо мне. Но мама приедет навестить меня на Рождество. Правда-правда! Я знаю, она приедет.

– Жди больше! Твоя мама к тебе и через сто воскресений не приедет… – сказала Жюстина Литтлвуд. – Твоя мама никогда не вернется, потому что не захочет возиться с уродиной и грязнулей, тупой сплетницей и воображалой, которая писается в постель каждую но…

Ей не удалось закончить фразу, потому что я подскочила, вцепилась ей в волосы и изо всех сил дернула, как будто выпалывала грядки и ее космы оказались особенно вредными сорняками.

Так я и очутилась в «комнате для раздумий». Мне было все равно. У меня появилось время «поразмышлять». Это шикарная замена для слова «думать». У меня большой словарный запас. Мне на роду написано стать писательницей. Удачливой, блестящей, богатой и знаменитой писательницей, а не неряшливой клячей, которая борется за существование, как Кэм.

Я «погрузилась в свои мысли» (еще одна шикарная замена для слова «думать»!) по поводу «ста воскресений».

Было бы круто каждый день нежиться в постели, и все утро смотреть телевизор, и съесть что-нибудь жареное и вкусненькое на обед, и чтоб никогда не надо было ходить в школу. Но затем я «все взвесила» (шикарный вариант номер три) и задала себе вопрос: «А что плохого в воскресеньях?»

По выходным большинство ребят со Свалки забирают их мамы и папы.

А меня – нет. Ну, сейчас я встречаюсь с Кэм, вот и все. Кэм, может быть, станет моей приемной мамой. Кэм ходит на занятия, чтобы узнать, подходит ли она для этой роли. Ну разве это нормально? Не доверяю я Илень-Мигрень (глупому соцработнику, который за меня отвечает). Не хочу я, чтобы Кэм волновалась по моему поводу. И не желаю, чтобы у нее ноги похолодели от страха даже в ее теплых вязаных носках в полоску! Кэм не назовешь модницей. Хотя она ничего. Но приемная мама – не настоящая мама! Разве ее можно сравнить с моей знаменитой и эффектной мамой-кинозвездой?

Не ее вина, что пока она у меня не появляется. У нее такой плотный съемочный график, что, как бы ни старалась, она просто не может прыгнуть в самолет и прилететь сюда.

Но она обязательно приедет на Рождество, так что вот, облезлая Жюстина Так-Тебе-И-Надо-Литтлвуд, – моя мама обещала. Обещала-преобещала.

Она собиралась навестить меня летом.

Мы планировали вместе отправиться в потрясающий отпуск на тропический остров, мечтали полежать на золотом песочке в бикини, поплавать с дельфинами в лазурном море, полакомиться коктейлями в нашем десятизвездочном отеле…