Соловьева пролепетала:

— Я… я… ни в чем не виновата! Лена сама попросила найти место, где можно развлечься. Вот я и предложила ресторан «У причала». Но потом она ушла! Я не стала ее останавливать. И только на следующий день узнала, в какую переделку Лена попала. Честное слово, я здесь ни при чем, не считая того, что пригласила ее в тот проклятый ресторан! У меня и свидетель есть!

— Некий Олег Дмитриевич Копылов? Управляющий рестораном «У причала»?

— Вы его знаете?

— Я, дорогуша, многое знаю! Гораздо больше, чем тебе с любовником хотелось бы!

Соловьева попыталась возмутиться:

— Каким любовником? Олег просто мой друг!

— Который помогает скоротать тебе время в отсутствие мужа?

— А вот это вас не касается!

Мамаев нехорошо усмехнулся:

— Ошибаешься, шлюха, меня все касается!

— Да как вы смеете называть меня шлюхой? Я женщина замужняя, порядочная!

— Конечно, как же иначе? В этом сполна убеждаешься, прослушав пленку разговоров в твоей квартире за один сегодняшний день. Муж только за сигаретами, ты сразу звонить любовнику. Верная жена, разговора нет.

Соловьева удивилась:

— Так вы прослушивали мою квартиру?

Мамаев нагнулся к ней:

— А ты думаешь, с тобой в бирюльки играют? Елена не говорила, кто я?

— Офицер!

— Правильно. Но офицер не простой. Я — капитан спецназа Управления по борьбе с терроризмом и имею весьма обширные полномочия, в том числе и убивать тех, кого сочту нужным, определив в нем угрозу безопасности другим людям. А ты представляешь эту угрозу, что доказала в полной мере. Вместе со своим любовником и бандитом Конаном!

— Но вы не убьете меня!

— Почему?

— Нет, вы не сделаете этого!

— Отчего же? Ты подставила мою жену, и она только случайно не погибла. Почему я должен тебя щадить?

Соловьева простонала:

— О господи, я так и знала, что случай с Еленой не пройдет бесследно. Прошу вас, офицер…

Мамаев прервал женщину:

— Я не трону тебя! Но при одном условии!

— Каком условии?

— Ты поможешь мне и моему другу!

— В чем?

— А это узнаешь в ходе движения к кабаку! Предупреждаю, малейшее непослушание или самодеятельность будет означать для тебя одно — смерть!

Мамаев завел двигатель, вывел «Форд» на дорогу и, направив его к набережной, начал инструктаж Соловьевой.

Капитан остановил иномарку, не доехав до стоянки метров сто. «Десятка» Лебеденко проследовала мимо. Мамаев повернулся к Соловьевой:

— Надеюсь, Надежда Павловна, вам все ясно?

Женщина удрученно кивнула:

— Да!

Ее настроение не понравилось капитану.

— Приведи себя в порядок и веди с любовником как обычно! Около полуночи ждем вас на набережной!

— Но если я не смогу уговорить Олега выйти?

— Тебе придется это сделать. Иначе… но ты уже знаешь, что произойдет иначе. И помни, красотка, если Копылов поднимет шум, что будет означать, что ты сдала ему наш разговор, мы не пострадаем, так как прикрыты, а ты собственноручно подпишешь себе смертный приговор!

Женщина проговорила:

— Вы все равно убьете меня!

Капитан ответил:

— Нет! Сделаешь все, как надо, останешься жить и будешь продолжать наставлять рога своему «горячо» любимому мужу. С одной лишь разницей — с другим любовником. Все! Я пошел!

Мамаев вышел из машины и медленно по тротуару пошел в сторону кабака к скверу, где припарковался Лебеденко.

В 23.40 капитан взглянул на напарника:

— Ну что, Андрюша, пойдем прогуляемся?

— По аллее?

— Да! Осмотримся, прогуляемся до набережной!

Присоединив глушители к «ПМ» и спрятав оружие под рубашки, офицеры вышли из машины, двинулись в обход ресторана. Пока сидели в машине, убедились, что припарковали «десятку» удачно, никто не видел, как машина въехала в сквер, и позже никого постороннего спецназовцы в темном небольшом парке не заметили.

Надежда, притворившись, что ей стало дурно, в полночь подошла к управляющему, беседовавшему с барменом:

— Олег! Я, кажется, перепила шампанского, мне плохо!

Любовник посоветовал:

— Это не совсем хорошо, дорогая, мне ты нужна активной, пройди в туалет и освободи желудок.

Женщина ответила:

— Да, я так и сделаю! Но потом мы прогуляемся по набережной?

— Прогуляемся! И наверх, в комнаты!

— Хорошо! Ой… — Надежда икнула: — Я в туалет!

Любовник не без удовольствия проводил ее взглядом. Повернулся к бармену: