— Ты будешь по мне скучать?

Я подсел ближе к костру и подбросил в него несколько сухих веток.

— Говорят, что каратели забывают лицо своей первой женщины, но всегда помнят вкус ее крови. И потом всю жизнь ищут его. Но, конечно же, не находят.

— Вот как. — Галла уложила последнюю вещь, старательно завязала всю одежду в большой узел и тоже разместилась возле костра. — Выходит, что даже если я отпущу тебя, ты будешь меня помнить?

— Выходит, что так. Тебе будет одиноко без меня?

Она пожала плечами.

— Одиноко бывает только тем, кто умеет любить. Мы не знаем, что это за чувство. Мы любим все вокруг: даже землю и траву. Мы любим все, что создали боги. А если ты любишь все и всех, то это все равно, что никого не любить. Ты ведь никогда не будешь одинок.

— Меня ты тоже любишь… любила?

— Конечно. И буду любить тебя до тех пор, пока Великий Бог не заберет меня к себе. А это случится очень скоро. По нашим меркам я уже стара.

Я протянул ей руку, и она вложила пальцы в раскрытую ладонь.

— А что будет, если ты не пройдешь испытание? — снова заговорила Галла после долгой паузы.

— Это секрет, — ответила ей появившаяся у нас за спиной Дана. — Ты слишком любопытна, жрица Диониса. Наверное, потому, что снова проголодалась?

Галла отпрянула от меня и посмотрела на Дану. У них всегда были странные, немного натянутые отношения — какая-то фальшивая дружба на грани вражды, и я не мог понять причину, по которой моя наставница смотрит на вакханку свысока.

— Да, немного, Великая, — смиренно кивнула Галла.

— Крупной дичи тут нет, так что набить живот несколькими килограммами мяса у тебя не получится. Но я могу поймать животное средних размеров. Это тебя устроит?

Восприняв кивок собеседницы как согласие, Дана направилась в строну леса, но я окликнул ее.

— Подожди. Я пойду с тобой.

Через несколько минут свет костра остался позади — теперь перед нами лежала темная степь, покрытая редким кустарником и плавно переходящая в лес. Тот самый Темный лес, который окружал храмовую гору.

— Великая Тьма никогда не даст тебе испытание, которое ты не сможешь выдержать, Винсент, — заговорила Дана. — И это испытание тоже будет тебе по плечу. Если говорить совсем точно, это даже не испытание, а, скорее, урок.

— Урок… чего? — не понял я.

— Урок изменений.

И мы снова замолчали. Животных поблизости не было, поэтому Дана даже не потрудилась снять с плеча свой лук.

— А каким было твое испытание? — спросил я у нее.

— Это не важно, Винсент. У каждого из нас были разные испытания, но суть одна и та же. Потерпи немного. Завтра ты узнаешь ответ.

… Путь до подножия храмовой горы я проделал в компании своей наставницы. Мария, завернутая в темный плащ, ждала нас, поглядывая на восходящее солнце.

— Что-то ты не весел, молодой каратель, — обратилась она ко мне. — Или просто сосредоточен?

— Он только что отпустил свою вакханку, — ответила за меня Дана.

Мария уловила язвительные нотки в ее голосе.

— Ты, верно, уже и забыла, как отпускала своего корибанта, Вавилонянка?

— Да, это было давно, — ответила Дана с вызовом, ничуть не смутившись.

— Ничего, ничего. Совсем скоро ты встретишь карателя, которому навсегда подаришь свое сердце.

— Судя по всему, этот каратель идет издалека, Предсказательница.

— Его путь короче, чем ты думаешь. Для других мужчин твое сердце — неприступная крепость, Вавилонянка. Но только не для него. Стоит ему посмотреть на тебя — и стены этой крепости рухнут так, будто сделаны не из прочного камня, а из соломы.

Дана одарила Марию высокомерной улыбкой.

— Что ж, посмотрим, Предсказательница. Я слышала, что не все твои слова сбываются. Может, это как раз тот случай?

На улыбку Предсказательница ответила понимающим кивком.

— Ты благородна и сильна, но пока что глупа, Вавилонянка, — сказала она спокойно, не обращая внимание на то, как меняется выражение глаз Даны. — Но Великая Тьма научит тебя мудрости. Всему свой срок. — Мария посмотрела на меня. — Иди, иди, молодой каратель. Твое время пришло.