Надеюсь на Ваше благоразумие! До встречи!

Ангел-хранитель».

Тоннер зажмурился! Что за ерунда? Староват князь для кукол! Стоп! Стоп! Про какую-то куклу, да не куклу он недавно слышал. Вот только что и где? Ах да! На осмотре трупа! Здоровый такой дядька в одночасье преставился. Промышлял ростовщичеством, врагов имел предостаточно. Потому-то полицейские и заподозрили неладное, судебного медика вызвали. Причиной смерти оказался сердечный приступ, а вот причиной приступа послужила «кукла»! Надзиратель так назвал пачку нарезанной бумаги, запечатанной в банковскую обертку. Покойный получил ее от надежного клиента, отдал залог, а когда вскрыл – сердце не выдержало. Фамилию клиента установить не удалось. То есть удалось, но она оказалась вымышленной.

«Получается, Дашкин пытался подсунуть девке вместо денег резаную бумагу… Но девка хитрость князя разгадала и в отместку ударила по голове. Что это за шлюха, которой платят банковскими пачками? Содержанка, что ли? Вероятно. И что-то она такое про князя знает, держит на крючке! Шантаж, ежели по-французски!

– Прочли? – раздался хриплый голос.

Тоннер на миг обрадовался (что князь очнулся), а после до корней волос покраснел.

– Случайно, – запинаясь, вымолвил Илья Андреевич.

– Слава богу! Вы живы, ваше сиятельство, – залопотал счастливый Петруха.

– Пшел вон!

– Кофий! – княгиня самолично внесла чашечку в кабинет. – Целый фунт пошел. Достаточно?

– Вон отсюда, бл…! – прохрипел князь.

– Ой! Слава богу! Жив!

– Жив! И всех вас переживу! – князь, облокотившись на подушку, выплевывал проклятия и угрозы. – Гнида! Куртизанка! Гореть тебе в аду! Во-ооон!

– Кофе оставьте! – приказал оторопевшей княгине Тоннер. – Арсений Кириллович! Хоть пару глотков…

– И ты пошел вон!

– Как вам будет угодно! – Доктор понимал, что гнев князя по отношению к нему более чем справедлив. А все проклятое любопытство! – Прошу простить! Поправляйтесь!

– Стойте! Вы доктор?

– Тоннер…

– Вы должны… Вы обязаны к завтрашнему вечеру поставить меня на ноги. Нет, к завтрашнему утру…

– Извините, князь! Потрясение мозга – это по самым осторожным прогнозам неделя в постели…

– Вы же прочли записку!

– Еще раз извиняюсь, ваше сиятельство. Совершенно случайно…

– К черту извинения! Вы должны… Моя судьба на волоске.

– Простите, ваше сиятельство. А почему бы не заявить в полицию? Вас шантажируют, ударили по голове… Все это противозаконно…

– Что? Что ты там бормочешь?

– Я…

– Ты лекарь? Так и занимайся своим делом! Выписывай мази, пиявок, черт побери! Работай! И не лезь в чужие дела!

– Конечно, конечно! – опять Дашкин был абсолютно прав.

– И чтоб завтра, слышишь, завтра я был как огурчик! Я ей покажу! Я ей… Это ж надо! На маскараде! В присутствии императора!

Князь обессилел, откинулся на подушку, тяжело задышал.

– Глотните кофе!

Князь с трудом приподнялся, протянул руку и, взяв дрожащей рукой чашечку, сделал глоток.

– Фу! Что за гадость!

– Зато вам станет легче! Сразу же! Всего доброго!

– Стойте! Вас, кажется, Тоннером кличут?

– Ильей Андреевичем! – в который раз напомнил свое имя и отчество доктор.

– Один черт, все уже знаете! – князь теперь говорил медленно и спокойно. – Тайны хранить умеете?

– Это входит в мои обязанности!

– Мне нужна помощь!

– Слушаю вас!

– Рассказываю по порядку. В полицию я обратиться не могу. Только не спрашивайте, почему. Это вас не касается.

– Понятно!

– Выкупить письмо тоже не могу.

– Думаю, вам его и не отдадут. Покажут, подразнят, получат деньги и оставят у себя. Зачем резать курицу…

– Заткнитесь! Если я взываю о помощи, это вовсе не значит, что меня ваше мнение интересует, – князь помолчал. – Повторяю, выкупить не могу. Нет у меня такой суммы!

– Много просят?

Князь скрипнул зубами.

– Двадцать пять! Тысяч!

– Ого! Торговаться пытались?

– Пытался! – нехотя ответил Дашкин. – Она и слушать не желает!

– Кто она? Марфуша?

– Откуда вы знаете?! – изумился князь.

– Помилуйте! Час назад при мне вы на нее накинулись…

– Ах да!

– Как ваше письмо к ней попало?

– Не знаю! Украла, наверное!

– Вот как? Марфуша бывает у вас в доме?

– За кого вы меня принимаете? Она украла у себя! То есть в доме Лаевских. Я попросил Налединского отвезти письмо в Лондон…