Что бы это ни было, это вызывало боль. Это заставило его вовремя появиться на рабочем месте.

На следующий вечер, в 10 часов, он убежал из Бакстона настолько далеко, насколько мог.

Его «обезьяна» почти задушила его к тому времени, как он удалился на две мили, он был вынужден повернуть назад. Вернувшись домой и поднявшись в комнату, он снял рубашку и посмотрел в зеркало. Спереди на шее, прямо над ключицей, были царапины в форме двух лап с тремя пальцами. Пальцы настолько глубоко вошли в кожу, что пошла кровь.

Тогда он отправился на работу, в спешке.

В четвертую ночь, сегодня, он появился на работе вовремя, даже чуть раньше.

Существо не создавало ему много проблем после их первого совместного путешествия, но гулять с ним было все равно крайне тяжело. Вместо часовой беготни и таскания за собой, существо временами переключалось на собачью манеру двигаться чуть впереди на разумной скорости и больше обращать внимание на овечьи следы и тропы. Стив с облегчением обнаружил, что существо безразлично к овцам. Он ожидал, что тот будет каждую ночь разрывать по овце на ужин.

Аманда объяснила ему, когда он спросил (сама она редко делилась информацией), что его первая рабочая ночь была первой прогулкой у животного за несколько месяцев, поэтому у того накопилось много энергии, которую нужно было потратить. Оно никогда не выходило гулять с середины июня до конца сентября, так как не любило жаркие ночи.

— Оно как бы находится в спячке летом в комнате, откуда мы его забираем. Там кондиционер. Иногда там холоднее, чем в Арктике.

Что касается овцы на ужин?

— Оно ест, когда мы возвращаемся с прогулки, когда ты уходишь. Стук этим занимается. Он — начальник буфета.

— Чем он его кормит?

— Об этом не волнуйся, — сказала она. — Тебе лучше не знать.

Он упомянул кролика, которого тот поймал в первую ночь.

— Это был какой-то особенно тупой кролик, — сказала она. — Или больной, или поранившийся.

— Я не думаю, чтобы он его ел; просто разрывал его на куски.

Она кивнула. — У него в меню нет кролика, он — большой гурман.

Они приехали в какое-то богом забытое место и остановились. Стив открыл заднюю дверь фургона и отошел в сторону, пока существо повернулось задом и начало спускаться по ступенькам. Не в первый раз он подумал, что бы с ним сделала обезьяна, если бы он дал этому созданию пинка под зад. Наверняка что-то очень болезненное, он был убежден.

Он до сих пор называл существо «оно». Он отказался от идеи дать ему имя. Безымянность казалась кстати.

Так дела шли в течение нескольких месяцев.

Стук сказал Стиву научиться водить и оплатил курсы.

Количество заработанных денег было удивительным, он смог отказаться от большинства остальных работ. Уровень его жизни стремительно вырос. Он начал покупать одежду, чтобы придать блеска своему образу.

У него всегда были проблемы с девушками. Казалось, что они его не видят. Стив во всю глазел на девушек, он ничего не мог с этим поделать, но почему-то, по неизвестной причине, они никогда его не замечали. Словно он был невидимым. Они смотрели сквозь него.

Он много времени проводил у зеркала, пытаясь понять почему. Он считал себя вполне симпатичным. Да, у него было слегка пухлое лицо. Но черты лица, каждое в отдельности, были приятными. Он выглядел… сносно. Множество гораздо более уродливых мужчин его возраста прогуливались с прелестными девушками за ручку, спали с ними. Сексуальная жизнь Стива почти не существовала, состояла лишь из нескольких девушек, которым он приглянулся. По какой-то причине среди них не было ни одной, которая бы нравилась ему. Что-то было не так, он чувствовал это. Ему не удавалось задеть нужных женщин.

Поэтому он начал покупать позерские шмотки и делать дорогие прически. Он ожидал, что девушки так быстрее его заметят. Он будет более ярким.

Но его новый имидж не давал эффекта.

По крайней мере, точно он не действовал на Аманду.

Его очень тянуло к ней. Но она была загадкой, с которой трудно поладить и еще сложнее понять. Она себя никак не проявляла.

Ему снилась Аманда.

Были дурацкие сны, где он был в образе белого рыцаря, спасавшего ее от злого Стука.

Проблема в том, что в реальности она не понимала, что ее нужно спасать. Она терпела то, что Стив находил унизительным, рабским существованием.