Бобров Сергей Павлович
Шрифт:
– 234 -
Громкоговоритель опять зашипел, защелкал и умолк. В это время веточка зацепила Илюшу за рукав, но когда он попробовал отцепиться, то, к своему крайнему удивлению, обнаружил, что его держит за рукав не ветка, а смуглая рука какой-то юной девицы. Ее черные волосы были перевиты лавровыми ветками, глаза сияли, а губы улыбались. Одета она была довольно легко. Но самое странное было в том, что эта милая девушка росла из дерева. Она еще раз улыбнулась Илюше и подала ему маленькую бумажку, свернутую в трубочку. Илюша недоуменно взял бумажку, а девушка немедленно спряталась в густых ветвях.
– Кто это?
– спросил Илюша.
– А это здесь такие есть, ну... вроде русалок. В деревьях живут. Их зовут Дриады.
Илюша развернул трубочку и прочел:
Древней дубравы Дриады так говорят тебе, отрок: Кушай себе на здоровье наш замечательный сыр! Кушай, гуляй и резвись по нашей привольной дубраве! Сыр называется наш "Радость Большого Кита".– Еще сыр!
– сказал Илюша.
– Какие странные названия у сыров! А разве киты любят сыр? Они, кажется, планктоном питаются?
– Питаться - это одно, - возразил Радикс, - а любить - это совсем другое. Один мой приятель любил папу с мамой, а питался преимущественно двойками...
Илюша совсем было уже ответил, что он понятия не имеет, о ком повел речь его спутник, но в это время из-за густой зелени, приплясывая и ловко перебирая своими тоненькими копытцами, снова выскочил козлоногий человечек. Он быстро сыграл на своих флейточках что-то веселенькое, а потом подбежал к Илюше и шепнул ему на ухо:
– Не верь! Не верь! Выдумывают! Самый замечательный сыр - это тот, из которого делаются морские камушки. Вот это сыр!
Снова засвистали и запели флейточки, и музыкант быстро исчез между деревьями.
– Из сыра камушки?
– повторил в недоумении Илюша.
– Совсем запутаешься!
– 235 -
Тут наши друзья вышли на светлую полянку. В глубине между деревьями стоял маленький домик. На ном внесла огромная вывеска, а на ней настоящими греческими буквами было изображено:
– ------------------------------------------
СЫРОВАРНЯ АПОЛЛОНИЯ ПЕРГЕЙСКОГО
И ПАППА АЛЕКСАНДРИЙСКОГО
НЕТ ЛУЧШЕ НАШИХ СЫРОВ!
– ------------------------------------------
– Ну вот, мы и пришли!
– заявил Радикс.
Они теперь приблизились к тому самому домику с колоннами, который Илюша заметил еще издалека. Вместо двери у этого домика висела пурпуровая занавесь. Радикс откинул ее, и они вошли.
В большой светлой комнате, у которой не было потолка и свет лился прямо с неба, у самого входа бил маленький фонтанчик, от которого очень вкусно пахло - то полежалыми яблоками, то вином, то лимоном, то айвой, а то еще чем-то вроде оливкового масла. Подальше сидели по-турецки два сморщенных бородатых старичка в длинных белых мантиях, подпоясанных красивыми золотыми шнурами. Они что-то уплетали за обе щеки. А сзади них на громадной тарелке возвышался большой, метра в два ростом, конус. На тарелке по краешку было написано: "Вот вам и сыр!"
Илюша хотел было спросить про это у Радикса, но в это время один из старичков произнес:
– Приятно пожевать хорошенького сырку! Дай-ка мне, Асимптотос, друг дорогой...
Но когда Асимптотос обернулся к своему приятелю, он вдруг весело воскликнул:
– Смотри, Коникос, гости! Сторона ль моя, сторонушка!
Кого я вижу!
– Привет!
– отвечал Радикс.
– А что это ты привел?
– спросил, прищурившись, Коникос.
– Что-то микроантропоидное?
– 236 -
– По-видимому, сыроежка, - заметил Асимптотос.
Илюша с трудом перевел дух и огляделся.
– Может быть, это просто шутка?
– спросил он сам себя, но невольно произнес эти слова шепотом.
– А может быть, и не просто?
– укоризненно отозвался Коникос.
– И даже не совсем!
– ворчливо откликнулся Асимптотос.
– А возможно, что именно так!
– раздался чей-то сердитый голос сбоку, и Илюша поморщился, увидав доктора У. У. Уникурсальяна, гордо скрестившего руки на своей могучей груди и состроившего одну из самых своих замысловатых и невероятных гримас.
– 237 -
Схолия Тринадцатая,
из которой читатель легко мог бы узнать, как высоко стояло в древнее время искусство резать сыр и к каким удивительным последствиям мирового значения ведет то или иное положение сырного ножа при этой церемонии, если бы в эту схолию не ворвался несносный К. Т. Н. доктор Уникурсальян и не воспретил все сие. Зато тут говорится о том, как сотни разноцветных парабол улетели в небо, приветствуя свою прародительницу и угрожая врагам серьезнейшими неприятностями.