— Я вижу.

— Всю ли? Ты задумывался, как вами правит власть? Она не ведет вас за собой, а гонит вперед, как чабан гоняет баранов. Куда — на пастбище или на бойню, вы сами того не знаете. А идете. Некоторые пытаются упираться, их пускают на шашлык. А посмотри на своих попов. Это безобразная толпа шарлатанов, обуянных гордыней. Парча, золото, жемчуга. Найдешь такого муллу?

— Разрешите сказать? — Иргаш просительно посмотрел на хана.

— Иргаш, что за церемонии? Конечно, говори!

— Я подумал, что русским нужно плыть на ладьях не на север, а к теплым морям. Пусть побывают в Арабских Эмиратах. В Эр-Рияде, в Дубае. Сравнят эти города со своими. Потом попросят шейха-мусульманина взять власть над Россией. Он вернет их народу природные богатства, которые сейчас украдены, и сделает людей обеспеченными без объявления социализма.

Ширали-хан бросил довольный взгляд на Иргаша. Сказал, улыбаясь:

— Он сам видел страны, где жизнь похожа на сказки Востока. Эр-Рияд, Абу-Даби, Аль-Айни, Дубай, Шарджа, Эль-Кувейт. Разве их сравнишь с Читой, Оренбургом или, как вы сами считаете, с великим Урюпинском? А?

И тут же хан сменил тему.

— У нас говорят: мыхман атанды улы, — гость главнее отца. Прошу, Андрей, отобедать со мной.

— Премного благодарен, великий хан, — Андрей приложил ладонь к животу, показывая, насколько он полон. — Я уже воспользовался гостеприимством вашего дома и сейчас сыт.

— Нет, трудная работа требует много пищи. Я предлагаю оценить искусство моих поваров, ибо сказано: стремящийся научиться отличать отличное от хорошего должен зашить иглой око удовольствия во имя познания блаженства, которое ведомо даже слепому.

Трапеза затянулась до вечера. Ханское застолье не терпит суеты и поспешности.

Прощались, когда с востока из-за гор на мир стала накатывать серая волна сумерек.

— Экспедиция начнется не раньше чем через месяц, — сказал Ширали-хан, милостиво протянув руку Андрею. — До этого времени ты свободен. Что собираешься делать?

— Хочу съездить в Москву.

— Зачем? — с настороженностью спросил Иргаш, выступив из-за спины хана.

— Странный вопрос. Ты сам в Ташкент часто ездишь?

— Всегда.

— А я хочу съездить в Москву.

— Поезжай в Ташкент. Это наш город, да?

— В Москве у меня сестра. Деньги, которые я заработал в Туркмении, у нее. Поеду. Немного отдохну. Помогу сестре по хозяйству. Возьму деньги, вернусь. Надо жизнь начинать сначала. В Туркмении меня не ждут.

— Ждут, ждут, — сказал Кашкарбай и засмеялся. — Секир-башка тебе будет там.

— Вот видишь, одна дорога — в Москву.

— Там не останешься?

— Кому я там нужен?

— А здесь?

— Здесь мне хан предложил работу. Руку дающую не отвергают.

— Он хорошо сказал, Иргаш, — Ширали-хан довольно положил правую руку на плечо Андрея. — Что тебе нужно, Назаров? Аванс? Получишь. Что еще?

— Я без паспорта, великий хан.

— Паспорт Иргаш сделает. На какую фамилию?

— На мою. Я Назаров.

— Изменить не собираешься? Тебя могут искать туркмены.

— Они объявили, что мы все трое уничтожены.

— Верить в это наивно. Объявить можно что угодно, они знают — вы в бегах.

— Останусь Назаровым.

— Да будет так. Иргаш, ты понял? — Хан повернулся к Андрею. — Желаю удачи, Назаров. Хайр! Пока!

Хан и его приближенные вышли из комнаты, оставив Андрея одного.

— Так мы его отпустим? — спросил Иргаш Ширали-хана, когда они вышли из дома.

— Почему нет? Пусть едет. Но его надо хорошо проверить. Билет он уже достал?

— Нет.

— Билет ему возьми ты. Я скажу, как и у кого. И передай благословенному служителю таможенной службы Карабаеву в Ташкенте, чтобы он подсадил в поезд своих людей. Надо пощупать Назарова на наркотики.

— Не уверен, великий хан, что он их повезет.

Ширали-хан опять весело засмеялся.

— Так сделайте, чтобы они у него оказались.

— Простите, великий хан, — сказал Иргаш и повинно склонил голову, — мне не очень ясен ход вашей мудрой мысли.

— Если Назаров в какой-то мере связан с российскими органами, они не дадут его в обиду. За этим надо просто проследить.

— Боюсь, Карабаев на посылку своих людей не согласится. Он активных дел не любит. Он привык сидеть на таможенном посту, как каракурт в норке. Добыча к нему сама приходит.