Может быть, Кевин Митник жалеет о своем потерянном детстве и хотел бы измениться, и ясно одно — он, безусловно, не утратил вкуса к своим экспериментам. Только что он говорил мне, как бы ему хотелось никогда в жизни не видеть компьютера, а сейчас рассказывает, почему не может устоять перед соблазном:

— Люди, которые работают на компьютерах, очень доверчивы. Ими очень легко управлять. Я знаю, что компьютерные системы мира не столь безопасны, как принято считать, — произносит он с гордостью. — Информация не защищена. Защищены только военные компьютеры.

Митник с благоговением относится к технологии:

— Я считаю, что средства сообщения и технологии — это просто чудо, прекрасно, что они существуют. В верхушке хранятся большие объемы данных или делаются значительные расчеты. Вы имеете возможность шагать по улице и при этом разговаривать с кем-то, кто находится на другом конце земного шара.

Я могу запросто найти любого человека, того, кто мне нужен. Я обучал частных сыщиков. Они были просто поражены. Компании частных сыщиков с высокими технологиями — совсем не то, чем они пытаются себя представить. Они идут и платят кому-то в Министерстве автомобилестроения или в Финансовой инспекции. Они дают взятки. Я это делаю с помощью ноутбука и сотового телефона.

Митник заводится и перескакивает с одной мысли на другую: — Это был уникальный опыт обучения. Мою философию в двух словах не объяснишь. Это похоже на игру с высокими технологиями, цель которой — взломать компьютер. В общем, перехитрить врагов.

Это большая игра, и я могу кончить за решеткой. Они говорят, что я — новый Джон Диллинджер, что я страшный, что просто уму непостижимо, как я мог получить такую власть. Они могут безнаказанно творить все, что захотят. Как по законам Саудовской Аравии.

— Как вы думаете, почему правительство относится к этому так серьезно? — спрашиваю я.

— Боятся, потому что технология новая. Они (ФБР) — не хозяева положения. Просто привыкли к старым добрым ограблениям. Когда появляется что-то новое — это сразу нарушает их покой. Они в панике от новой технологии, вот и убеждают общественность, что она, общественность, находится в большой опасности.

— А вы сами считаете себя преступником?

— Нет, я себя преступником не считаю, но если иметь в виду технологические законы, которые сейчас на уровне сингапурских, где запрещены жевательные резинки, — Митник вздыхает, — тогда — я преступник.

Я из породы благородных жуликов, которым нравится раскрывать секреты. Я прочитаю ваше завещание, ваш дневник, положу их на место и, не тронув деньги, закрою сейф. Я сделаю все так, что вы никогда не узнаете о моем визите. Я сделаю это потому, что это красиво, это вызов. Мне нравится такая игра.

Мне кажется, вы могли бы изобразить меня похожим на алкоголика. Пять лет назад это было все, о чем я мог думать с радостью. Это было важнее, чем женитьба. Свои занятия я ставил выше работы, досуга, жены — всего. Тогда я знал, что мною владеет некое безумие, но не думал об этом.

— Чем же это вас так прельщало?

— Мотивация была очень высока: победить Систему.

Страшно не отдавать себе отчета в том, почему ты что-то делаешь, но я не мог заниматься больше ничем. Я попал в западню. Выхода нет.

— Какие из существующих систем наиболее безопасны? Есть ли такие вообще? — задаю я вопрос самому знаменитому хакеру в мире.

— Если вы в Internet, ждите неприятностей.

— Хорошо. Как насчет CompuServe?

— Нет.

— America Online?

— Нет.

— Но ведь все уверяют, что они безопасны.

— Почему бы нам тогда не вызнать Well (узел общего доступа в Internet)? — отрезал Митник. — Вы же знаете, что Well защищен. Пользуйтесь Well. Или вам не нравится, что кто-то читает вашу почту? — Сдавленный смешок. — Тогда почему бы вам просто не сказать: «Эй, вы, хватит читать мою почту!»

Я игнорирую насмешки моего собеседника и еще расспрашиваю его о защищенности Internet.

— Не принимайте это всерьез. Один из крупнейших провайдеров Internet сказал мне: «Нет-нет, эти проблемы существуют только для мелких провайдеров.

Мы превосходно защищены. Но если вам нужны дополнительные меры безопасности, мы просто-напросто не укажем вас в списке!»

— Может быть, есть желание иметь дело с NetCom? — смеется Митник. В этой шутке есть определенный подтекст (NetCom — одна из многочисленных игровых площадок Митника в киберпространстве).

— А вы сами не считаете этот страх обоснованным? Что, по-вашему, могло бы произойти? — спрашиваю я.

— Не знаю, реально это или нет. Скорее всего, все-таки реально, хотя кто я такой, в конце концов, чтобы рассуждать о чувствах других людей. Но в то же время этот страх сильно преувеличен.