Гончар довольно хохотнул:

— Я тебя понял.

— Ну, давай, — произнес Серый и отключил телефон.

Он вернулся в комнату. Прощаясь, посмотрел на пышнотелую негритянку. Мимоходом вновь пожалел о том, что невозможно уволочь такую красоту, и шагнул в освещенную прихожую.

Спускаясь по лестнице, он нечаянно зацепил носком ботинка ведро, оставленное кем-то на лестничной площадке. Оно грохнулось и, весело дребезжа, покатилось вниз. Где-то наверху глухо залаяла собака. А на втором этаже тихонько приоткрылась дверь, выпуская наружу седые старушечьи космы.

— Вот с этими ребятами тебе работать, — кивнул Кочан в сторону антикварного магазина, где стояли трое парней в легких коротких куртках. — Место здесь прикормленное, без копейки не останешься. — Он осклабился. — Скупщики работают бригадой, делятся по справедливости, что в наше время большая редкость. Сейчас ведь каждый под себя норовит грести. У них как раз человека не хватает. Хотели пригласить новичка со стороны, но я порекомендовал тебя. Они мне кое-чем обязаны, так что отказывать постеснялись.

— Лишних вопросов задавать не будут? — спросил Шибанов, стараясь рассмотреть получше будущих коллег.

— А ты думаешь, что на такую работу берут только с трудовой книжкой? Тут все намного проще, понравился людям — работаешь, не понравился — топай дальше.

Шибанов невольно улыбнулся:

— Я и сам никогда не любил бюрократов.

— Ну что ж, начальник, тогда с почином. — Покосившись на спутника, Кочан добавил: — Советую держаться с ребятами по-свойски, тогда быстрее притрешься.

Парни о чем-то негромко переговаривались. При этом их глаза постоянно рыскали в поисках клиентов. Стоило одному из прохожих задержать на них взгляд, как тотчас раздавался приглушенный вопрос:

— Что сдаем?

Приотстав от Кочана на полшага, Шибанов направился к своему трудовому коллективу.

— Привет работникам культуры, — развязно поздоровался Кочан, приближаясь к парням. — Я вам человека привел, как договаривались. Надежный, зуб даю! — заверил он коренастого скупщика с настороженным взглядом.

Тот молча пожевал резинку, а потом буркнул:

— Ладно, поглядим, что за птица.

И отвернулся, давая понять, что разговор закончен.

— Птица самого высокого полета, — бодро воскликнул Кочан. И, обратившись к Шибанову, строго наказал: — С тебя поляна!

Минут через десять подвернулся первый клиент, предлагавший небольшое колье с бриллиантами, и парни, коротко переглянувшись, уступили его новичку. Шибанов поблагодарил их едва заметной улыбкой и наугад отсчитал за товар пятьсот баксов. Покосившись на парней, он встретил их изучающие взгляды. Похоже, он не совсем правильно оценил стоимость ювелирного украшения.

На мгновение Шибанов почувствовал себя блохой, на которую направлен мощный окуляр микроскопа, под которым каждое, даже самое незаметное, движение утаить невозможно.

— Переплачивать не надо, — сказали ему. — Конечно, колье все равно сбагрить в два раза дороже можно, но клиентуру баловать нельзя. Торгуйся, сбивай цену.

Больше Шибанову разговорами не докучали, и уже через несколько часов работы он чувствовал себя так, как будто полжизни простоял на антикварной точке. К концу дня к нему подошел коренастый. Терзая ногтем мизинца кусочек мяса, застрявший между зубами, он проронил, не глядя на собеседника:

— Послушай, друг, хочу тебя сразу предупредить, у нас тут что-то вроде общего котла. А то вроде бы стояли все вместе, а самые лучшие брюлики кому-нибудь одному достаются. Непорядок. И потом, сбыт у нас налажен, не то что у тебя.

— О чем речь, — по-свойски сказал Шибанов, улыбнувшись, — я порядок уважаю.

— И вот еще что… У нас свои традиции имеются. Ты уж нас уважь, угощение выстави. Посидим где-нибудь, выпьем за знакомство, за жизнь покалякаем.

— Разумеется, — кивнул Шибанов. — Я и сам хотел вам предложить отпраздновать это дело. Только не знал, как вы к этому отнесетесь.

— Отлично отнесемся! Здесь неподалеку ресторанчик есть уютный, вот там и соберемся. Ну, так я, значит, ребятам передам, что в семь вечера ты всех приглашаешь? — Дождавшись утвердительного кивка, коренастый отошел к приятелям, разглядывающим золотое кольцо с крупным изумрудом. Час назад его принесла древняя старуха, и ей предложили за вещицу сто пятьдесят долларов, хотя даже по самым скромным подсчетам оно тянуло не меньше, чем на тонну баксов.

Без четверти семь к пункту подъехал белый «Ланд Крузер». Задняя дверца широко распахнулась, и из салона энергично выпрыгнул голубоглазый парень лет двадцати пяти. Следом, изящно приподнимая полы пушистой шубки, вышла девушка лет восемнадцати. Парень по-хозяйски обнял девицу за плечи и уверенно направился к настороженным скупщикам.