На ближайшие двенадцать часов проблемами он завален по самое горло. Нужно будет опросить соседей по подъезду, по дому, поговорить во дворе, может быть, там кто-то заметил подозрительных людей, а уж потом отправиться на место службы покойного. И нечего даже и мечтать о том, что представится возможность заскочить домой и спокойно выпить чашку крепкого кофе.

Не было ничего удивительного в том, что об убийстве Валерия Шуркова в администрации уже знали. Подтверждалась старая истина — дурные вести способны распространяться со скоростью мысли. Убийство шефа ввело его сослуживцев в полнейшее уныние. По словам подавляющего большинства сотрудников, трудно было поверить, что нечто подобное могло случиться именно с ним. Более жизнелюбивого человека встретить было трудно. Как выяснилось, он был необычайно легок в общении, сыпал анекдотами и прибаутками, а оптимизма в его характере было столько, что его вполне хватило бы на целую роту юмористов.

Врагов у него тоже вроде бы не было, он обладал талантом разряжать самую острую ситуацию.

Если его в чем-то и можно было обвинить, так это в некотором легкомыслии.

В общем, обыкновенный мужик, который любил не только выпить, но и поволочиться за женщинами, и, судя по тому, что о нем рассказывали, любовных приключений за ним водилось немало. Но, как правило, они носили случайный характер, так сказать, ничего обязывающего.

Ближе других покойного Валерия Шуркова знал некто Федор Абрамов, его однокашник, с которым они проработали в одном отделе последние три года.

Беседа состоялась в небольшом, но уютном кабинете. Устроившись в мягком кресле, Чертанов задал первый вопрос:

— Как давно вы знали Валерия Алексеевича Шуркова?

Легкая, почти незаметная улыбка.

— Со студенческих лет.

— Вы с ним были друзьями?

— Скажу так: мы были очень дружны в студенчестве. Потом как-то так получилось, что мы долго не поддерживали тесных отношений. У каждого своя жизнь, знаете ли, семья, дети. В общем, плотно мы стали общаться только три года назад, когда Валеру неожиданно перевели в наш отдел.

— Вы были рады этому назначению? — спросил Чертанов.

Михаил заметил, что на мгновение в глазах Абрамова мелькнуло смятение. Или все-таки показалось? Уже в следующую секунду губы чиновника разошлись в смущенной улыбке.

— Как вам сказать…

— Как есть, — мягко подсказал Чертанов.

— Хорошо, попробую объяснить. Постараюсь быть откровенным. Представьте себе ситуацию, когда вдруг освобождается очень хорошее место, и у тебя имеются все шансы для того, чтобы занять его. — Абрамов неожиданно умолк, после чего продолжал с некоторым вызовом: — И, в общем-то, заслуженно, потому что я проработал здесь не один год. У руководства на хорошем счету и прекрасно разбираюсь в своем деле. И вот неожиданно на это место назначают человека со стороны. Да еще к тому же которого ты очень хорошо знаешь еще с института. И все это после того, как чуть ли не все сослуживцы уже поздравили тебя с новым назначением. По меньшей мере, это неприятно. А ведь я знаю его, как никто другой. Сами понимаете, что такое студенческие годы. Вместе съели не то что пуд соли, целый мешок! И вот представьте себе такую ситуацию — вашим начальником становится человек, который не блещет какими-то выдающимися административными способностями, да при этом еще и пытается поломать весь налаженный механизм работы, сложившийся до его прихода. Признаюсь, я хотел уйти!

Абрамов любил дорогие вещи и умел носить их, это было понятно с первого взгляда. Темно-синий в тонкую полоску костюм смотрелся на нем на редкость элегантно. И сам он напоминал манекен, только что сошедший с витрины магазина. Сидел свободно, слегка откинувшись на спинку стула, но в то же время ни малейшего намека на вульгарность. Создавалось впечатление, что каждое свое движение он подолгу отрабатывал перед зеркалом. Возможно, так оно и было в действительности.

— И что же вас удержало? — не сумел скрыть интереса Чертанов. Абрамов ему нравился. Волевой, независимый. Такие редко соглашаются на вторые роли.

Абрамов хмыкнул и отвечал, чуть растягивая слова:

— Валера и удержал. Шурков! Сказал, что моя помощь ему необходима и без меня он вряд ли сумеет разобраться со всем этим большим хозяйством.

— И вы согласились?

Абрамов развел руками и печально улыбнулся:

— Согласился. Валера всегда был хорошим психологом, нашел нужную струну, ну и как следует поиграл на ней пальчиками. Это он умел!

— И что же он вам сказал, если не секрет?

Федор Абрамов повел плечом и ответил:

— Собственно, слова-то были очень обычные. Сказал, что когда-то мы были дружны. Кое-что, конечно, пообещал.

— Например?

Федор взял зажигалку, прокрутил ее в ладонях, после чего аккуратно положил на стол:

— Сказал, что я буду заниматься вопросами аукциона и приватизации. Вам может показаться, что он просто свалил на меня солидную часть своих обязанностей, это ваше дело! Но мне очень нравится то, чем я занимаюсь, и я был рад такому обороту дела.

— Вы хотите сказать, что в серьезных проектах он не участвовал и с этой стороны ему ничего не грозило? — спросил Чертанов.

— Вы меня правильно поняли. Большую часть работы он возложил на меня, и, признаюсь откровенно, меня это полностью устраивало. Мне всегда нравился масштаб, а тут еще и полная свобода принятия решений по многим вопросам. А Валерий Алексеевич, при всем моем уважении к нему, был все-таки человеком легковесным. Он любил всевозможные презентации, банкеты, разные светские мероприятия. Мне же, наоборот, все это претило.

— Об этой вашей договоренности кто-нибудь знал? Или это было нечто вроде джентльменского соглашения?