— Я тебе верю… Не будем больше об этом.

— Просто я хочу тебе сказать, — вытирала Лада кулаком проступившие слезы, — что я ни за что не пошла бы с ними. Я боялась за тебя.

— Кто это, Резван? — спросил Илья.

— Да, — уныло кивнула Лада.

— Поня-а-атно, — разочарованно протянул Ростовский. — Он нарушил свое слово. На его месте я бы так не поступал.

— Что ты собираешь делать? — встревоженно спросила жена. — Я очень боюсь за тебя.

Илья улыбнулся:

— Тебя не должно это тревожить. Ничего не бойся. Я тебя никому не отдам, — твердо пообещал он.

— Я очень боюсь, что у нас с тобой не будет так, как прежде.

Ростовский нахмурился:

— Ничего, малышка, мы постараемся. У нас получится, вот увидишь.

— Я тебе верю. Ты особенный. — Лада пожала плечами: — Иногда мне кажется, что ты прилетел с какой-то другой планеты.

— Так оно и есть, — сдержанно согласился Ростовский, нахмурившись. — Там, где я провел детство, это действительно была совершенно другая планета.

— Расскажи.

— Я тебе никогда не говорил об этом. Мои родители были геологами, и бо€льшую часть своего детства я провел в Непале.

— А родители твои живы? — спросила девушка. — Ты мне никогда о них не рассказывал.

На своей шее, около уха она вновь почувствовала дыхание Ростовского, и на душе сделалось тревожно и легко одновременно.

— Увы, они погибли в одной из экспедиций. Их завалило камнепадом, — не без горечи сообщил Ростовский. — Откапывали их три дня. Перевезти в Россию их было невозможно, а потому их похоронили по непальским обычаям. Я присутствовал на их похоронах. Их отнесли в горы, и грифы их склевали. На все это ушло всего лишь полчаса. Грифы проглатывали даже кости.

— Какой кошмар! Ведь ты же был совсем ребенок! — слегка побледнела Лада. Собственная боль отошла на второй план.

Улыбнувшись, Ростовский признался:

— Пожалуй, сейчас я тоже так думаю. Но в то время происходящее воспринималось мною как-то совершенно иначе. Может, потому, что я родился в этих местах.

— Так ты буддист?

Ростовский задумался:

— Сложный вопрос. Хотя можно сказать и так. Единственное, что я не признаю в буддизме, так это изречение: «Не нужно ничего делать, сядь на берегу и жди, и труп твоего врага проплывет мимо тебя».

— Мне страшно, — всхлипнула Лада, и Ростовский почувствовал, как по ее телу пробежал озноб.

— Не переживай, все будет хорошо.

— Ты сейчас какой-то другой. Что ты собираешься делать?

— Ты знаешь, как варан убивает свою жертву? — вместо ответа неожиданно спросил Ростовский.

Девушка пожала плечами и растерянно произнесла:

— Даже не догадываюсь.

— Так вот, он не в силах загрызть быка или буйвола, потому что эти звери, в сравнении с ним, очень большие. У него просто сил на это не хватает. Тогда он просто потихоньку подкрадывается к своей жертве и кусает ее. Вместе с укусом он вносит через зараженные зубы животному в кровь инфекцию, и укушенный буйвол погибает через три дня, а варану остается только терпеливо идти по следу умирающего зверя и ждать, когда тот свалится замертво.

— Ты говоришь страшные вещи, — произнесла девушка дрогнувшим голосом.

Ростовский усмехнулся:

— Разве?

— А ты не думаешь о том, что на каждое крупное животное находится зверь небольших размеров, которого они очень боятся?

— Хм… Какой-то у нас с тобой зоологический диспут получается. И какого зверя ты имела в виду? — спросил, улыбнувшись краешками губ, Ростовский.

— Змею!

— Варану это не грозит, — улыбка Ростовского сделалась широкой. — Он способен перетерпеть даже трехсоткратный укус гюрзы. Одной из самых опасных змей. Так что он даже поленится почесывать укушенное место. Вот так-то! Как зовут того человека, которому ты понадобилась? — спросил Ростовский.

— Мне страшно, — поежилась Лада.

— Ты не ответила на вопрос, — мягко напомнил Ростовский.

— Он заместитель главы администрации, — не сразу ответила Лада, — кажется, курирует бизнес. Очень влиятельный человек.

— Как его фамилия?

— Шурков.

— Валерий Алексеевич? — спросил Ростовский.

Ресницы Лады испуганно вспорхнули:

— Ты его знаешь?

— Хм… Не то чтобы хорошо знаю… Скажем так, мне приходилось иметь с ним дело.

— Это очень страшный человек, — предупредила Лада. — Хотя с первого взгляда это не видно.

— Не страшнее, чем другие, — парировал Ростовский. — Правда, он очень деньги любит, но сейчас это уже ни для кого не грех. Я пойду.

Илья взял Ладу за талию и поставил на ноги. Получилось слегка нервно, и он невольно укорил себя за резкость.

Девушка прикусила губу и, отвернувшись, негромко произнесла:

— Раньше ты никогда не прогонял меня с колен.

— Извини, но мне надо идти.

Получилось суховато, будто бы он хотел отделаться от нее.

— Я все поняла. — Лада сделала небольшой шаг, и под ногой зловеще хрустнуло битое стекло.