Но сомнения снова овладели Сенькой: не мог поверить он Колькиному рассказу о бобре. Отец и старший брат Яшка заядлые охотники. Постоянно в лесу пропадают. Кто-кто, а он бы первый узнал от них о появлении хвостатого зверя.

«Выдумал про бобра. Как складно врал! Факт, убежал из дому. Побоялся мне сказать. Ружье зря не взял с собой!» — подумал озабоченно мальчик и огляделся по сторонам. Помимо воли он все больше и больше проникался к Кольке уважением, удивляясь его отчаянной храбрости. Почему-то вспомнил, что он с Колькой одного роста. Трудно поверить, но кажется, что Колька не старше его по годам. Работал спокойно и неторопливо. Говорил рассудительно.

Сенька попробовал представить себя на месте Кольки. По Кокшаге бы он поплыл, а в лесу бы один ночевать побоялся.

«А если Колька не обманул? — Сенька беспокойно заходил по берегу. — Надо сказать отцу о бобре. Пусть попробует найти. Если отыщет — стрелять не будет. А вот Яшке говорить нельзя. Обязательно пальнет! Сколько раз отец его ругал, а все равно он без срока бьет на реке хлопунцов. Яшка хотя и старший брат, но человек опасный, и говорить ему ничего нельзя!»

Движок ровно тарахтел, громко причмокивал, словно отхлебывал чай с блюдца. Потом раздавался громкий выдох, и вода прокатывалась по толстой трубе.

«Стучит, работяга!» — Сенька довольно улыбался. Скоро его придет сменять Настя Громова. Сдаст ей дежурство. «Движок работал хорошо. Не ломался». О Колькиной помощи говорить не будет. А то Настя засмеет.

И без того, как кажется Сеньке, Настя задается, что ее выбрали звеньевой. Придет она и будет ко всему придираться. Уж такой у нее характер. Сенька направился в сарайчик. Внимательно прислушался. Вывернул щуп и замерил масло в картере. Масло было вровень с зарубкой, но он старательно долил. Открутил пробку и заглянул в радиатор. Стал припоминать, что еще стоит сделать. Постучал согнутым пальцем по бачку с бензином. Бачок был полный и не гудел от ударов. На всякий случай он старательно обтер движок тряпкой.

Потом Сенька неторопливо прошелся вдоль бороздок и остался доволен. Вода уже успела обежать все канавки и шла вровень с берегами.

В лесу послышался гул машины. Мальчик настороженно прислушался. Кого несет? Неужели председатель колхоза едет?

Неожиданно перед Сенькой выросла худенькая девочка — Настя Громова. Короткое ситцевое платье едва доходило до колен. На худенькой шее завязан красный пионерский галстук. Девочка прищурила глаза и посмотрела подозрительно.

— Как дежурил? Движок ломался?

— Думаешь, как у тебя? — не вытерпел Сенька.

— Идем! — Настя недоверчиво обошла движок. Старательно проверила масло в картере, воду в радиаторе, бензин в бачке. Лицо ее подобрело, и толстые губы растянулись в улыбке. — Прошлый раз меня свеча замучила. Хотела тебе сказать, чтобы за свечой смотрел, да забыла. Почему свечи так часто летят? Ты не знаешь?

— Не знаю. Машину слышала?

— Да.

— Я пойду.

— Постой, Сенька. А кто к тебе приходил? — Настя снова прищурила глаза и пытливо уставилась на мальчика. — Вот следы. У тебя пальцы оттопыркой, а здесь по-другому.

«Вот глазастая, следы увидела».

— Рыболов спички просил.

— Поймал рыбу?

— Мало…

…Полуторка выскочила перед болотом на лежневку. Разбитые бревна загремели и зашлепали по густой грязи. Заквакали лягушки. От застоявшейся черной воды потянуло перегретым воздухом и пьянящим запахом багульника.

— Ну и дорожка! Как здесь ездят? — Алексей с досады громко засвистел и злобно дернул рычаг скоростей.

Машина подлетела кверху и, как подброшенная кошка, упала сразу на все четыре колеса.

Егерь Константин Федорович оторвался от мягкой подушки и ткнулся головой в верх кабины. Ощупывая ушибленную голову, поправил растрепанную бороду и недовольно сказал:

— Лихач, людей везешь. Забыл?

— Знаю. Задал Колька работу.

— Молодец парень! Хозяин.

— Ваши стихи читал.

— Ты помнишь?

— Хорошие не забываю.

— Это песня о Гайавате. Ты прочитай. У меня с собой книга. Приедем, дам почитать.

Колючие лапы толстой ели последний раз сильно стеганули по кузову. Василий Иванович не успел пригнуться, ветка сбила с него фуражку.

— Стой! — Лесничий застучал ладонью по крыше кабины. — Фуражку потерял!

Машина выскочила из тесного коридора деревьев. Яркое солнце ударило прямыми лучами в смотровое стекло. Впереди мелькнула светлая полоска реки. Рябь блестела рыбьей чешуей.

Полуторка подкатила к самой воде. Константин Федорович быстро осмотрел сырую полосу песка. Зоркие глаза егеря впились в следы.

Василий Иванович с высокого кузова первый заметил бегущих — рыжего мальчишку и девчонку.

— Здравствуйте! — торопливо поздоровалась девочка, простреливая глазами приезжих. По принятому обычаю она не задавала вопросов.