— Хорошо, — сказала она. — Тогда давай начнем.

И они продолжали плыть. Теперь, без одежды и обуви, плыть было легко, и они прокладывали свой путь по спокойной воде, стремясь вперед, у них за спиной была густая черная вода. Лунная дорожка протянулась с одной стороны океана, и она медленно двигалась вместе с ними, а они плыли вперед.

И пока он плыл, оставаясь немного позади Глэдден — так, чтобы ее видеть и знать, как у нее дела, Харбин стал думать о Делле. Он не осознавал, что думает о Делле. Похоже было, что Делла просто проникла в его разум и взялась контролировать его настроение. Все больше Деллы проникало в него, и он ее видел. Это было выше всякого понимания.

Это одна из черт Деллы — быть неординарной, быть выше всякого понимания. И тем не менее главное, чего она от него хотела, было на самом деле абсолютно ординарным. Все, чего она хотела, — быть с ним в местечке на холме, просто быть там с ним. Не было ничего более ординарного, чем это ее желание.

Ему на глаза попались золотые волосы на воде, и золотые волосы проникли в его сознание, вытолкнули Деллу, и вытолкнули ее навсегда. Он чувствовал, как это случилось, и на мгновение не захотел, чтобы это произошло. Но это случилось. Делла была выброшена из головы. Он сосредоточился целиком и полностью на Глэдден.

Он позвал ее. Девушка остановилась, и он подплыл к ней поближе. Они качались на воде.

— Что такое? — Она улыбнулась ему.

— Хочу дать рукам отдых. — Но это было не так. Его руки чувствовали себя вполне нормально. Он вообще чувствовал себя нормально. Он сказал: — Я хочу пообещать тебе кое-что. Я обещаю, что никогда больше не буду носиться с идеями, похожими на те, которые толкал тебе на набережной. Вроде того, чтобы пойти и сдаться. Тогда был походящий момент для этого, но теперь такого момента нет и больше не будет. Они свалят на нас все, и мы никогда не вернемся назад.

— Это точно. Я в этом не сомневалась. — Она бросила на него странный взгляд. — Почему ты мне это говоришь?

— Просто чтобы ты знала.

Она кивнула:

— Я рада, что ты мне сказал. — Улыбка снова появилась на ее лице. — На самом деле, Нэт, ты не должен был говорить мне об этом.

— Послушай, — сказал он. — Что-то не так?

— С чего ты взял?

— Чему ты улыбаешься?

— Улыбаюсь? — Она старательно убрала с лица улыбку. — Я не улыбаюсь.

— Что тебя беспокоит?

— Ничего меня не беспокоит, — сказала она. — Мы здесь, мы плывем, и в конце концов мы выберемся на пляж.

И снова на ее лице показалась улыбка, которая, на самом деле улыбкой не была.

Неожиданно она нырнула, подплыла к нему и обняла его руками за шею.

— Обними меня, — сказала она. — Пожалуйста, обними меня.

Он обнял ее. Он ощутил ее вес и знал, что она позабыла о том, что нужно держаться на воде. Он приподнял ее над водой и почувствовал ее мокрые волосы у себя на лице.

— Я все угробила, — сказала она. — Ты понял, что я сделала? Я не оставила тебе шансов. Я всегда хотела делать для тебя только хорошее и всегда делала все плохо.

— Это неправда. Я не хочу, чтобы ты так говорила.

— Я тянула тебя ко дну. Так, как я сейчас тяну тебя ко дну. Я всегда тянула тебя ко дну.

— Прекрати, — сказала он. — Прекрати. Прекрати.

— Я не могу.

— Я хочу, чтобы ты прекратила. Забудь об этом.

— Пушка, — сказала она. — Я все еще чувствую ее у себя в руках.

— Так получилось. Ты не могла изменить ситуацию.

— Она была тяжелая. Я не могла ничего поделать.

— Ну подумай сама, — сказал он ей. — Тебе пришлось выстрелить. Если бы ты не выстрелила, я бы умер.

— Это правда.

— Точно, — сказал он. — И только так на это и нужно смотреть.

— Это было единственное, что я могла сделать. Мне пришлось выстрелить.

— Разумеется, тебе пришлось выстрелить.

— Чтобы убить его, — сказала она.

— Чтобы он не убил меня.

— Но послушай, — сказала она. — Я его убила. Я убила его.

— Ради меня.

— Нет. — Она высвободилась из объятий Харбина и отплыла в воде на один шаг. — Не ради тебя. О тебе я не думала. Я думала о себе. Только о себе. Потому что я не могла тебя потерять. Понимаешь? Я не хотела тебя потерять, и потому я его убила. Это было эгоизмом. И это было убийством. Понимаешь, о чем я? Я убила его.

— Не надо. Пожалуйста, не надо... — Он подплыл к ней и обнял ее снова.

— Нет, поплыли.

— Глэдден...

— Поплыли. — Она корчилась в его руках. Ее голова ушла под воду. Она вынырнула и фонтанчиком выплюнула воду. — Позволь мне плыть! — Это был уже пронзительный визг. — Черт тебя побери, поплыли. — Она запустила руки в его волосы и оттолкнула его. — Я не хочу, чтобы ты меня обнимал. Ты обнимаешь меня так, словно я — ребенок, а ты — мой отец.

Вода попала ему в глаза. Он почувствовал жжение и перестал видеть, что происходит. Потом он увидел, как Глэдден уплывает от него. Она плыла очень быстро. Она яростно загребала руками воду, удаляясь от него. Он позвал ее и сказал ей, чтобы она прекратила этот сумасшедший заплыв. Он видел, с какой скоростью она плывет, и понимал, что она не сможет выдержать такую скорость слишком долго. Небольшая волна окатила его лицо и снова залила ему глаза. Потом брызги полетели ему в глаза потому, что он стал резко бить руками по воде, стараясь догнать Глэдден.