Сейчас он ей скажет кое-что, и это не должно у нее вызвать никаких подозрений.

— Когда ты вернешься? — спросил он.

— В любом случае не раньше пяти. Мне нужно купить тонны всякого добра.

Он с пониманием покачал головой и ответил ей тусклой улыбкой:

— Я не смогу ждать так долго.

Это сработало. На это ей нечего было ответить. Все, что она смогла, — выдавить из себя улыбку, которая была точной копией его улыбки.

А потом она сказала:

— Хочешь поехать со мной?

— Хоть на край света. Я хочу быть с тобой.

— Тогда ты будешь со мной. Но только не тогда, когда я буду бегать по магазинам. Это нечто такое, что женщина должна делать сама. Я оставлю тебя в парикмахерской. Ты сможешь подстричься.

Он сказал:

— Если оставишь меня в парикмахерской — меня оттуда не вытащить. Если уж я туда попаду, то хочу получить обслуживание по полной программе. Я проведу там несколько часов.

— Хорошо, — сказала она. — Потому что мне нужно сделать множество покупок.

Позже они забрались в «понтиак» и направились в сторону Ланкастера. Уже когда они добрались до пригорода, она сказала, что он может потратить немного денег, и дала ему примерно сотню долларов.

В первый раз с тех пор, как расстался с компаньонами, он вспомнил, что у него есть семь тысяч долларов в мелких купюрах, припрятанные в Берлоге. Несколько дней назад семь тысяч долларов являлись очень важной вещью, потому что это были все наличные деньги, которые у него имелись. Теперь они казались мелкой деталью в происходящих событиях.

В Ланкастер прибыли в двадцать минут третьего. Он сказал, что хочет посмотреть несколько спортивных рубашек, и попросил подождать ее, чтобы она оценила его выбор. Она согласилась, хотя в ее голосе послышались первые нотки нетерпения, потому что у нее оставалось не более сорока минут до назначенной встречи с неизвестным мужчиной. И она сказала, что пойдет с ним, чтобы купить рубашки.

На покупку рубашек ушло добрых полчаса. Она сама выбирала их и сама платила. Когда рубашки упаковали и завернули и они уже направлялись к двери, у нее оставалось меньше десяти минут до встречи с мужчиной. Но она вела себя так, словно впереди у нее был целый день. Они проходили мимо прилавка с галстуками, и Делла остановилась, чтобы посмотреть товар.

— В полоску? — спросила она.

— Я предпочитаю в горошек.

Подошел продавец и принялся распространяться о новых направлениях в моде. Делла посмотрела на него так, словно тот торгует вразнос шнурками для ботинок.

— Я не могу выбирать галстуки, когда вы разговариваете, — сказала она.

— Приношу свои извинения, мадам.

Продавец выглядел так, словно получил хорошую оплеуху. Харбин посмотрел на часы. Шесть минут. Он посмотрел на Деллу. Она была всецело погружена в проблему выбора галстука.

— Я не в восторге ни от одного из них, — сказала она. — Что еще у вас есть?

Продавец извинился и побежал в подсобку.

Прошло добрых десять минут, а Делла все еще выбирала галстуки. Харбин мысленно видел мужчину, стоящего в назначенном месте. Вот он курит сигарету за сигаретой, ломает в волнении пальцы и кусает губы, ожидая Деллу, тогда как Делла была здесь и покупала галстуки.

— Пожалуй, я пойду в парикмахерскую, — произнес Харбин. Он выказал некоторое нетерпение, потому что не мог до конца понять эту женщину, этого мастера манипулировать людьми, и никак не мог избрать точной линии поведения.

— Что за спешка?

Спокойный, легкий тон, каким она это сказала, прикрывал беспокойство в ее глазах.

— Суббота, — ответил он. — После трех в парикмахерских много народу. Я не хочу сидеть и ждать.

— Скажи мне спасибо за галстуки.

— Спасибо тебе за галстуки.

Они наконец вышли из магазина, и она оглядела улицу — в одну и в другую сторону — и сказала ему, что через квартал находится парикмахерская. Пройдя квартал, они увидели парикмахерскую в дальнем углу улицы, но, когда вошли туда, Делла сказала, что ей не нравится вид этого заведения. Было двадцать две минуты четвертого.

— Что тебе не нравится? — спросил он. — По виду здесь чисто.

— Парикмахеры выглядят как тупицы.

— Ну давай убьем день, гоняясь за парикмахером, который выглядел бы как интеллигент.

Прошло еще пять минут, прежде чем они нашли парикмахерскую на Орандж-стрит. Харбин улыбнулся Делле, а потом бросил очередной взгляд на свои часы.

— Где мы встретимся? — спросил он. — В котором часу?

Она глянула через большое окно парикмахерской, большой чистой парикмахерской со множеством кресел.