Но как только мы закончили возню с верёвками, скрипнул засов, и в комнату зашли трое. Двое давешних бородатых и с ними ещё один. Он был повыше ростом и форма на нём была поаккуратней

Почти без акцента он сказал:

— Развязались? Ладно. Бежать вам всё равно некуда

— Что вам от нас нужно? — От вас? Ничего. Что может быть нужно воинам ислама от двух сопливых неверных? — Тогда зачем вы нас сюда привезли и зачем нас держите? — Для обмена. В плен к федеральным властям попали наши верные боевые товарищи. Ваш отец уже поднял на ноги половину Грозного: милицию, войска президента и ОМОН. А мы, в свою очередь, на электронную почту начальнику УВД уже отправили письмо о том, что если через час наши товарищи не будут освобождены, вы умрёте, а кассету с подробной записью вашей казни он получит по почте на следующий день

От страха у меня начали непроизвольно трястись коленки. Максим потом признался, что у него тоже

Но отчаяние прибавило решимости:

— А разве воины ислама воюют с детьми? Что — то, похожее на тень улыбки, промелькнуло у него на лице

— Нет. С детьми мы не воюем. Но по законам шариата мальчик, достигший двенадцати, считается взрослым

И может быть казнён, как солдат противника. Ждите. У вас осталось полчаса. — С этими словами он вышел. Следом вышли бородатые и старательно заперли дверь

Первые минуты ужаса и отчаяния прошли. Мы начали лихорадочно соображать

— Неужели правда убьют? Ведь не будут наши сотрудничать с террористами

— Не знаю. Может, нас успеют найти

— Может и успеют. А может, и нет. А если и успеют, эти нас успеют прихлопнуть за десять секунд. Они же эти… фанаты. У меня бок до сих пор ноет. Вот, смотри:

— Я задрал футболку, и показал чёрный кровоподтёк размером с две моих ладони

— Да, мне тоже здорово впечатали — ответил Максим. — меня чуть не вырвало

— Меня тоже. От страха — признался я

— Что будем делать? — Не знаю. У меня от страха соображалка не работает

— У меня тоже

Досоображать мы не успели. Опять отодвинулся засов, и вошли двое тех, бородатых. Мы пикнуть не успели, как они взяли нас за локти и повели. На этот раз мы не сопротивлялись. Себе дороже. Изобьют и волоком утащат

Нас вывели во двор. Двор был с одной стороны ограничен домом, из которого нас вывели, а с оставшихся трёх сторон — забором высотой метра два. Во дворе находились человек шесть бородатых типов с автоматами, их командир,

который с нами разговаривал, и ещё один, в спортивном костюме, молодой и с видеокамерой на трёхногой подставке

Мы с Максимом переглянулись " Значит, всё? Это правда?"

Нас подвели к стене, противоположной дому, и поставили к ней спинами. От навалившейся слабости я прислонился лопатками к шершавой поверхности

На камере перестал мигать и загорелся ровно красный огонёк. Совсем не к месту проскочила мысль: "Интересно, а на стене есть вмятинки от предыдущих пуль? Наверняка пули пройдут насквозь и выбьют на стене небольшие углубления. Дима как — то говорил, что автомат пробивает рельс. А нас — то и подавно пробьёт насквозь. Ну ничего… Если сразу, то, это, наверное, не больно"

Подошли двое и завязали нам глаза белыми повязками. От них нестерпимо воняло гнилой тряпкой

"Вот гады! Убить хотят, да ещё глаза завязали" Я сорвал повязку и бросил на землю. Всё равно. Пусть изобьют. Хуже не будет

Максим словно почувствовал. Тоже сбросил повязку. Я оттолкнулся лопатками от стены и встал прямо, словно ниточки натянулись от пяток до ключиц

Я сделал шаг правее и встал с Максом плечом к плечу. Протянул руку. Максим, не глядя, сунул мне ладошку. Вот так. Вдвоём не так страшно

Максим еле слышно сказал:

— Как Дэвид. Помнишь, тот мальчик, в Севастополе? Про которого читали

— Конечно помню! Теперь мы наверное, знаем, что он чувствовал в последние минуты

— Ага. Только жаль, никому не расскажем

— А может, выстрелят поверх голов? — А зачем им нас пугать? Им ОТ НАС ничего не надо. Им другое нужно…Ты же слышал, он сам сказал..

— Максим, ты держись.

— Я держусь

Два бородатых подошли к нам и передёрнули затворы. Я изо всех сил сжал ладошку Максима

Хотел зажмуриться, но глаза сами раскрывались

Но тут вдруг завозмущался молодой с камерой. Видимо, стрелки загораживали ему кадр. Разгорелась перебранка. Молодой показывал бородатым место чуть сбоку, а те, в свою очередь, видимо, предлагали ему подвинуться. Я заметил,

что огонёк на камере опять мигает. "Скорей бы уже. Чем так ждать, лучше сразу"

Командир резко прикрикнул на спорящих. Стрелки сместились чуть в сторону, а молодой оттащил камеру чуть назад. Я подумал: "Теперь, наверное, в кадре и мы, и стрелки". Огонёк на камере опять загорелся ровно. "Ну, теперь,