Кое-какие замечания сиделки пришлись не по вкусу сестре больного, и Луиза велела девушке немедленно покинуть апартаменты, что та и сделала. Луиза связалась с врачом и сказала, что сама дождется прихода новой сиделки.

Джонни Эрроу куда-то исчез, и в номере остались только Дэвид и Луиза с мужем, Винсентом Таттлом. Дэвид наведался в комнату Берта, убедился, что брат крепко спит после укола морфина, который сделала ему сиделка по предписанию врача, и отправился домой.

Луиза и Таттл устроились на ночь в комнате, которую до них, судя по всему, занимал Джонни Эрроу. Но не успели супруги улечься, как в дверь позвонили. Таттл пошел открыть. За дверью стоял Пол.

Младший брат объяснил, что сидел в баре на первом этаже отеля. Джонни Эрроу явился туда и набросился на него с кулаками. В доказательство своих слов Пол продемонстрировал синяки. Драчуна Эрроу, сказал Пол, увели двое полицейских. Опасаясь, что у него сломана челюсть и, возможно, пара ребер, Пол не решился сесть за руль и ехать домой в Маунт-Киско. Его уложили на диване в гостиной, и через тридцать секунд он уже вовсю храпел. Еще раз заглянув в комнату Берта, Луиза и Таттл вернулись в кровать.

Около шести часов утра супругов разбудил Пол. Сам он проснулся оттого, что свалился с дивана, после чего решил проведать Берта и обнаружил, что брат мертв.

Они позвонили портье с просьбой позвать здешнего врача. Вообще же Берта лечил по его настоянию их старый семейный доктор, но ждать, когда тот доберется на Манхэттен из Маунт-Киско, не было времени. Тем не менее семейного врача тоже известили, и он приехал, только позднее.

Вульф начал проявлять нетерпение. Когда с ним такое случается, его палец обычно выводит на подлокотнике кресла кружки размером с мелкую монету.

– Смею надеяться, – буркнул он, – что заключения врачей – хотя бы одного из них – оправдывают ваш визит ко мне и этот пространный рассказ.

– Нет, сэр, – отрицательно качнул головой Дэвид Файф. – Они не обнаружили ничего подозрительного. Мой брат умер от пневмонии. Доктор Буль – доктор Фредерик Буль, наш старый семейный врач из Маунт-Киско, – подписал свидетельство о смерти. И в понедельник, то есть вчера, мы похоронили брата на семейном участке. Конечно, уход сиделки делает ситуацию… гм… неловкой, но серьезных недоразумений это не вызвало.

– Так какого дьявола вы хотите от меня?

– Я как раз к этому подошел. – Файф прочистил горло, а когда заговорил снова, в его голосе слышалось еще больше настороженности, чем раньше. – Вчера после похорон Джонни Эрроу пригласил нас к себе в отель к одиннадцати часам сегодняшнего утра, чтобы присутствовать при оглашении завещания. Мы, разумеется, явились. Луиза прихватила с собой мужа. Последнюю волю Берта огласил прилетевший из Монреаля адвокат по фамилии Макнил, у которого хранилось завещание. Суть всей обычной в таких случаях юридической абракадабры сводилась к тому, что Берт оставляет свое состояние Полу, Луизе и мне, а душеприказчиком назначает канадского компаньона Эрроу. Размер состояния в завещании не был обозначен, однако из рассказов Берта я вынес впечатление, что принадлежащее ему урановое месторождение может стоить миллионов пять, а то и вдвое больше.

Вульф насторожился.

– Затем, – продолжал Файф, – адвокат достал из портфеля и зачитал еще один документ – копию договора между Бертрамом Файфом и Джонни Эрроу, составленного по их просьбе год назад. В преамбуле говорилось, что они пять лет вместе искали уран и вместе же обнаружили жилу рядом с Блэк-Элбоу, а потому в случае кончины одного из компаньонов оставшемуся в живых отходит не только само месторождение, но и все имущество, приобретенное покойным на доходы от разработки жилы. Формулировка была иной, изложенной в юридических терминах, однако смысл именно таков. Как только адвокат дочитал документ, Джонни Эрроу заявил, что все имущество Берта приобретено на доходы от урана и теперь принадлежит ему, Эрроу, как и средства на счетах в канадских банках. Затем Эрроу добавил, что, собираясь в Нью-Йорк, Берт перевел в нью-йоркский банк тридцать или сорок тысяч долларов и что он, Эрроу, не претендует на оставшееся от этой суммы. Остаток и есть то состояние, на которое мы можем рассчитывать. – Дэвид сдержанно развел руками. – Что ж, я счел, что это великодушно со стороны Эрроу. Ведь он вполне мог заявить права и на эту сумму. Мы задали адвокату несколько вопросов, после чего распрощались с ним и с Эрроу и отправились в ресторан пообедать. Пол рвал и метал. У моего брата Пола, знаете ли, порывистый характер. Он хотел обратиться в полицию с заявлением, что Берт скончался при странных обстоятельствах, и потребовать расследования. По его догадкам, сближение Берта с семьей заставило Эрроу опасаться, как бы компаньон, осыпая родных щедротами, не выделил нам долю в месторождении. Подаренное имущество не перешло бы к Эрроу в случае смерти Берта. Потому-то Эрроу будто бы и решил ускорить кончину компаньона. Даже если и так, возразил мой зять Винсент Таттл, Эрроу не успел исполнить своего намерения, ведь два сведущих врача согласны в том, что Берт скончался от пневмонии. Мы с Луизой поддержали Таттла, однако Пол стоял на своем, намекая, будто ему известно побольше нашего. Впрочем, он всегда любил напустить туману. Итак, он продолжал тянуть нас в полицию, а мы упирались. Наконец я предложил компромисс: обратиться не к полицейским, а к Ниро Вульфу. Пусть он – то есть вы – расследует обстоятельства смерти брата. Если вы решите, что у нас есть причины для обращения в полицию, мы уступим настояниям Пола. В противном случае он должен выкинуть из головы завиральную идею. Пол согласился принять ваш вывод, и вот я здесь. Мы знаем, ваши услуги стоят недешево, но наше дело не потребует чересчур… гм… Я хочу сказать, что оно не выглядит слишком сложным. Ситуация достаточно простая, как на ваш взгляд?

Вульф крякнул:

– Может быть. Вскрытие проводилось?

– Нет-нет, что вы. Боже упаси.

– И зря. Это первое, что следовало бы сделать. Но теперь без полиции уже ничего не поправишь. До захоронения тела вскрытие можно было объяснить желанием медиков уточнить диагноз, но эксгумация потребует решения суда. Если я правильно понял, вы хотите, чтобы я провел расследование и решил, следует ли вам обращаться в полицию.

Файф энергично закивал:

– Именно так, все верно. Скандал нам не нужен. Мы не хотим, чтобы пошли всякие слухи…

– Этого мало кто хочет, – сухо заметил Вульф. – Но вы должны отдавать себе отчет в том, что, наняв меня, рискуете сами вызвать скандал. Вы, несомненно, понимаете, что, обнаружив свидетельства грязной игры, я не позволю вам их утаить. Я не стану прятать улики, указывающие на убийство, если таковые найдутся. Коль скоро в ходе моего расследования выяснится, что вы сами совершили преступление, я буду вправе действовать так, как сочту необходимым.

– Конечно. – Файф попытался изобразить улыбку, и у него это почти получилось. – Я ведь знаю, что никакого преступления не совершал, и сомневаюсь, что преступление вообще имело место. У моего брата Пола слишком буйное воображение. Вы захотите встретиться с ним, как я понимаю, и он тоже этого захочет.