Шрифт:
Всю их группу слил кто-то на самом верху в Москве, пытаясь наладить доверительные отношения с Вашингтоном. Для демократически настроенного обывателя все это выглядело красиво, а вот им пришлось больше месяца скитаться по всей Америке, пока они не нашли временное убежище на Аляске, в районе городка Кетчикан. Оттуда они вновь попытались выйти на связь с Центром. Вышли. В Центре обрадовались и слили их повторно. Купив упряжку собак и юрту, они укрылись в поселке эскимосов, где Макар и подхватил воспаление легких.
Однажды ночью в поселке раздались крики и выстрелы, американцы шли по их следу как стая голодных волков. Богдан помнил, как агенты ФБР надежно заблокировав вход в юрту, почему-то не догадались ее окружить.
– Бежим! – крикнул Борис Моисеевич, хладнокровно разрезав с тыла охотничьим ножом оленью шкуру. Морозный воздух мгновенно проник в юрту, а Гайченко уже подогнал к разрезу собачью упряжку, всегда готовую к езде.
– Макар! У него же температура под сорок! – вспомнил о больном друге выскользнувший следом Емеля и друзья замешкались. А вот он, Богдан не растерялся, незаметно надев шапку-невидимку…
Макара держали полгода в Фэрбенксе, а Бориса с Емелей увезли в Ситку. Затем всех троих перебросили в Гуантанамо, но буквально через два месяца их перевели в Алькатрас. Сколько не кружил Богдан Захарович на ковре-самолете вокруг островной тюрьмы, так и не смог он подобраться к бывшим коллегам. Современные средства обнаружения плевать хотели на его шапку-невидимку, а лазерные лучи и объемные датчики без проблем фиксировали его «невидимое» тело, не говоря уже о хорошо тренированных собаках.
Примерно два года Богдан Захарович строил планы и честно пытался выручить из неволи своих друзей, но все эти планы разбивались о неприступную мощь Алькатраса и, в конце концов, у него опустились руки.
– Привет, Богдан Захарович! – раздался однажды позади него вкрадчивый голос.
«Эх, теряю бдительность! Это непростительно» – вздохнул Пестрюк, узнав по голосу своего бывшего оппонента, агента ЦРУ, Диего Гонсалеса.
– Привет, Диего! Как дела? – дежурно улыбнулся Богдан, прижимая к сердцу шапку-невидимку.
– Не холодно? – хитро улыбнулся Гонсалес, рассматривая каракулевую шапку-ушанку в руках Богдана, намекая на жару, которая установилась в Санта-Барбаре.
– Я только что приехал из Аляски – соврал Пестрюк, уже больше месяца живя в одном из отелей на побережье.
– Странно, а мне казалось, что я неделю назад видел тебя в отеле «The Fess Parker» – Диего снял солнечные очки и в упор посмотрел на Пестрюка.
– Как раз неделю назад я там и был – не растерялся Богдан.
– А тебя голыми руками не возьмешь – рассмеялся мистер Гонсалес.
– Не надо меня трогать руками, давай лучше выпьем! – предложил Богдан Захарович.
– С тобой пить Богдан, себе дороже – насторожился Диего, вспомнив давнишний случай на озере Мичиган, когда он, в интересах своего ведомства, решил напоить Пестрюка, в то время, ответственного работника дипломатической миссии СССР. Секретов он в тот вечер не выведал, а вот, что сам болтал, вспомнить на утро так и не смог. Зато повышение по службе самого Богдана Захаровича после злопамятной вечеринки, начальство Гонсалеса тогда зафиксировало.
– Не у дел, я Диего! Так что давай, не стесняйся… – Пестрюк жестом подозвал официанта…
Поздним вечером они покинули бар и, пошатываясь, направились в сторону океана.
«Ты не поверишь, это очень странная история!» – Диего оглянулся по сторонам, чтобы исключить лишние ушки.
– Действительно, это невероятно! – согласился с ним Богдан Захарович, начав слушать эту удивительную историю. А слушать Пестрюк умел, в том числе и самые странные истории.
Глава 6. Сальваторе Гонсалес
Был у Диего младший сводный брат, Сальваторе Гонсалес, известный в Калифорнии бизнесмен, связанный с мафией. Не раз говорил брату Диего: «Не позорь отца и нашу семью, живи честно!»
Кривая дорожка, в конце концов, и привела Гонсалеса младшего в знаменитую тюрьму Алькатрас, из которой могли убежать разве что герои американских кинофильмов.
Но не прошло и двух лет, как на пороге их дома объявился Сальваторе.
«Не сдавай меня своим, Диего! Я сегодня же ночью уеду в Мексику» – сердечно попросил его сводный братишка, предварительно заручившись поддержкой отца.