— Смотри — луна, — сказал Александр. — Луна и солнце. Такое бывает?

— Наверное, бывает. Все бывает, — ответила Вика. — Я так счастлива. Поцелуй меня.

Через некоторое время солнце окончательно скрылось за потемневшей полосой горизонта. Они еще долго сидели без движения и смотрели на город, мерцающий вдалеке подвижными серебристыми огнями. Уезжать не хотелось. Через некоторое время Александр, набрав сухих веток, сумел разжечь на берегу костер. Вика, закутавшись в брезентовую куртку, оказавшуюся в лодке, сидела рядом и смотрела на его лицо, озаренное бликами пламени.

Казалось, она знала этого человека всегда. Просто когда-то давно, много лет назад, они расстались. По странной, нелепой случайности они были не вместе все это время — почти тридцать лет. И вот теперь судьба снова соединила их. И теперь они ни за что не расстанутся.

На обратном пути мотор «Прогресса» заглох. Александру пришлось грести веслами, но это, впрочем, Вику только рассмешило. Она даже помогала ему грести одним веслом. В черной воде, успокоившейся с наступлением ночи, отражались звезды. Тихий плеск, серебристые крапинки и белая пена — все, что можно было услышать и увидеть. Этого было более чем достаточно. Бросив весла на дно лодки, они позволили ей плыть по воле волн, поглощенные друг другом. Потом Александру еще очень долго пришлось грести вдоль берега против течения, чтобы добраться до лодочной станции.

Они оказались дома только в третьем часу ночи — уставшие, замученные и счастливые. Сразу же как подкошенные свалились на кровать, уверенные в том, что заснут через секунду. Но сон не приходил еще долго. Только с первыми лучами рассвета Вика почувствовала, что дыхание, которое было теперь у них общим, становится глубже. Сил не оставалось — они как будто продолжали плыть по тихой реке, поддаваясь ее желанию, растворяясь в прохладной и ласковой воде, в серебристой россыпи звезд.

Проснувшись утром, по приобретенной за короткий срок привычке, Вика приподнялась на локте и долго рассматривала лицо спящего Александра, слушала его тихое дыхание. Внезапно ей стало страшно. Она подумала, что, проснувшись, он все забудет. Он встанет и уйдет, и она его больше никогда не увидит. Странным и непостижимым казалось то, что этот человек теперь рядом с ней. Ведь Вика была абсолютно уверена в том, что потеряла его навсегда.

«Суббота, — подумала она и впервые за долгое время обрадовалась тому, что день выходной. — Какое счастье!»

Вздохнув, она перевернулась на другой бок и снова попыталась заснуть. Но близость его тела уже не позволяла ей успокоиться. Она снова рассматривала его лицо: мелкие складки вокруг глаз, губы, покрывшиеся от ветра и влаги тонкой блестящей пленкой.

Он нахмурился во сне, и она, едва касаясь, провела указательным пальцем по его лицу, словно разглаживая, отгоняя тревогу. Ей хотелось, чтобы он проснулся. Хотелось снова услышать его голос, хотелось целовать его и чувствовать его прикосновения. Но в то же время ей было жаль потревожить его сон.

— Эй, Сашка, — прошептала она. — Знаешь, я так долго ждала тебя. Столько лет… Иногда мне уже начинало казаться, что я тебя никогда не встречу. В жизни было столько всего! А я никогда и никому не признавалась в том, что продолжаю верить в любовь. Даже самой себе… Наверное, я просто боялась показаться смешной. И только теперь понимаю, что этого не нужно было бояться. В любовь нужно верить, ее нужно ждать — и тогда она придет. Обязательно придет… Ну вот, ты меня не слышишь…

Вика тихонько рассмеялась, представив себя со стороны. И в то же время она понимала, что в этих словах, которые она только что произнесла, обращаясь скорее к самой себе, нет ни единой капли фальши. Что они родились в самой глубине души. Эти слова стоили многого. Почти всей прожитой жизни…

Суббота прошла, за ней исчезло и воскресенье. Все оставалось по-прежнему. Дни, заполненные счастьем и любовью. Отключенный телефон, солнце, вечерние сумерки и звезды. Вечером они сидели на кухне и пили чай с шоколадными конфетами.

— Я хочу остаться с тобой. Навсегда, — тихо прошептала Вика и подняла на него глаза. За все прошедшее время они ни разу не говорили о том, что же будет с ними дальше. Вика, казалось, и не задумывалась над этим. Она просто сказала вслух то, о чем подумала.

Он смотрел на нее, улыбаясь, но почему-то молчал.

— Сашка, я что-то не так сказала?

Он покачал головой.

— Я люблю тебя, Вика. Я говорил тебе об этом когда-нибудь?

— За прошедшие двадцать минут — ни разу.

— Я буду говорить об этом чаще.

— И все-таки… Хорошо, давай не будем об этом.

— Давай не будем ничего загадывать. Жизнь — противоречивая вещь. Не всегда получается так, как хочется. Чаще бывает наоборот.

— Я думаю, что все зависит от людей, — убежденно ответила она, чувствуя невидимые токи сопротивления, исходившие от него.

Некоторое время они молчали. Наконец она не выдержала:

— Сашка… Это глупо. Как будто бы между нами снова что-то произошло. Мне кажется, ты хочешь меня о чем-то спросить.

— А ты — меня, — немного помедлив с ответом, произнес он.

Вика задумалась. Она знала о нем слишком мало — почти ничего. И в то же время она знала его всего. Она знала его улыбку, его глаза, знала, как он целует, знала его смех и тепло его тела. Разве что-то могло измениться от того, если ей станет известно, что за женщина когда-то занимала в его жизни то место, которое занимает сейчас она, Вика? Ничего не изменится. Он здесь. Рядом. Он любит ее — она совершенно точно знала, что любит. А прошлое — это всего лишь прошлое.