Лера выдержала трагическую паузу.

— При чем здесь Кирилл, и откуда эта вселенская скорбь?

— Он заболел, у него температура — тридцать девять и три. Тридцать девять и три!

— Не глухая, — пробормотала Вика, сразу почувствовав, как ее решительность испаряется — удар был ниже пояса.

— Ангина, — продолжила Лера, — мне нужно побыть с ним. И эти чертовы лекции… Я не знаю, просто не знаю, что мне делать!

— С кем он сейчас?

— Один! Но он ждет меня.

— Ты хочешь, чтобы я занялась лекциями… — неуверенно произнесла Вика.

— Это ненадолго! — взмолилась Лера. — Я приеду, вернусь часам к одиннадцати. Просто я боюсь, что не успею, если начну писать так поздно.

— А отксерить эти лекции нельзя было?

— Нет, что ты. Михалыч, по менеджменту, я же тебе про него рассказывала, увидит отксеренные лекции, озвереет и выгонит меня из института. И потом, папочка — если он узнает, что я пропустила столько лекций… Даже подумать страшно!

— Лера, — начала было Вика, изо всех сил стараясь вернуть утраченное чувство уверенности в собственной правоте, — послушай, я, конечно, хотела бы тебе помочь, но только…

Вика представила себе осунувшееся, бледное лицо Кирилла, капли холодного пота у него на лбу, озноб, сотрясающий тело. Никаких эмоций эта картинка почему-то не вызывала. И в этот момент в сознании всплыл другой образ — Лера. Растерянная, испуганная, беспомощная, губы дрожат, а глаза смотрят в пустоту с такой надеждой…

— Я не могу, Лера. Никак не могу. У меня сегодня свидание.

— Что? Что ты сказала, Вика?

Еще не услышав вопроса, Вика поняла, что свою последнюю фразу произнесла почти шепотом, скорее не проговорила, а просто подумала, адресовав не Вике, а самой себе. В глубине души всколыхнулось чувство вины перед Лерой — Вика вспомнила влажные губы Кирилла, его глаза…

— Только постарайся не задерживаться, Лерка.

— Я… я уже бегу, уже лечу! Ты — прелесть, ты настоящий друг, Вика!

Не прошло и минуты, как Лера уже скреблась нетерпеливо в Викину дверь.

— Ты куда-то собиралась? — чмокнув Вику в щеку, Лера оглядела ее, прищурившись. — Новое белье… Ты что молчишь?

— Никуда я не собиралась. Это я так.

— А… — Неопределенный ответ вполне удовлетворил Вику. — Ну вот, смотри…

Она раскрыла тетрадь, исписанную мелким неровным почерком.

— Вот с этого места… Вот это можешь не писать, а потом вот отсюда. Мне пора!

Лера на минуту повисла на шее у подруги и, махнув рукой, скрылась в дверном проеме. Вика долго смотрела ей вслед, а потом медленно закрыла дверь, подошла к зеркалу и принялась раздеваться. Аккуратно развесив в шкафу одежду, она взяла в руки салфетку и стерла с губ бордовую помаду. «А ведь она мне совсем не идет, — мелькнуло в голове, — слишком темная, нужно что-нибудь посветлее». Облачившись в домашний наряд — футболку и джинсовый комбинезон, — Вика выкурила сигарету и со вздохом уселась за письменный стол. Открыла тетрадь с лекциями, попыталась разобрать почерк. Через некоторое время она поняла, что совсем не вдумывается в смысл фраз, которые читает. Какое-то странное, смутно знакомое давящее чувство мешало сосредоточиться. Чувство вины и чувство утраты. Она не могла понять, отчего все это. Как будто бы ничего не случилось — ну подумаешь, не пошла на свидание с человеком, который, если уж быть до конца честной, не слишком-то сильно ей нравился. Можно сказать, вообще не нравился. Только как же теперь быть с тем самым планом ликвидации собственного одиночества, который вчера ее так окрылил? Отложить — только и всего. Собственно, не случилось ничего из ряда вон выходящего.

Ее раздумья прервал телефонный звонок. Она сняла трубку и услышала голос Ленки Неверовой, сразу же почувствовав, как засосало под ложечкой.

— Ты еще не вышла? — осведомилась Ленка, слегка удивившись.

— Вышла. Просто у меня очень длинный и кудрявый шнур, — хмуро отшутилась Вика, — совсем как у тебя.

— В чем дело?

— Дело в том… Ты извини, Ленка, но я не смогу сегодня.

— Что-то случилось? — Теперь в ее голосе сквозила неподдельная тревога. Неверова просто представить себе не могла, какая причина побудила Вику отказаться от свидания с Денисом. По крайней мере мир уж точно должен был перевернуться.

— Да так, ничего особенного… Долго объяснять, — с неохотой ответила Вика.

— Ну, я не тороплюсь. Давай рассказывай.

— Да нечего рассказывать. Просто нужно помочь подружке переписать лекции, вот и все.

— Помочь подружке переписать лекции?! Ты в своем уме?

Вика молчала. Разговор был ей неприятен, и она пожалела, что не отключила телефон — а ведь собиралась это сделать, чтобы звонки не отвлекали ее от лекций.

— Это, наверное, та самая подружка — твоя… Лера, или как там ее? Та самая, из-за которой ты в прошлый раз не пришла ко мне на день рождения?

Вика вздохнула. Действительно, пару месяцев назад она пообещала прийти на вечеринку к Неверовой, но Лера уговорила ее остаться дома.

— Та самая, — продолжила Неверова, — из-за которой…

Вика молчала. Ей просто хотелось заткнуть уши. Каждое слово — как пощечина, а Неверова все продолжала свой список жертв, принесенных Викой ради Леры. «Господи, как хорошо, что ты так мало меня знаешь — всего полтора года. Иначе, наверное, весь этот кошмар просто не закончился бы… — подумала она и зажмурила глаза. — Почему мне так больно?» Вика чувствовала почти физическую боль.