— Привет!

Кирилл стоял впереди и улыбался широкой, открытой улыбкой. Лерка маячила за его спиной — вернее, не сама Лерка, а два ее глаза, излучающих счастье, как два маленьких коричневых прожектора. «Коричневое счастье», — подумала Вика. Всего остального просто не было — только сгусток счастья, сконцентрированный во взгляде. Она растерянно развела руками:

— Ну вот… Так неожиданно! Что же вы не предупредили?

— А зачем? — Лера наконец вышла вперед. — Подумаешь, великое событие!

Вика едва сдержала усмешку — еще бы не великое! По крайней мере сама Лера его таковым и считала, что же касается Кирилла, то ему, похоже, было все равно — он выслушал их диалог равнодушно и вмешиваться не стал.

Пока гости топтались в коридоре, Вика, открыв холодильник, пыталась сообразить, что можно экстренно приготовить. Яйца, банка консервов, вчерашний суп харчо, остатки жареной картошки, зеленый горошек, майонез и томатная паста…

— Вика?

Вика вздрогнула и подняла глаза. Перед ней, улыбаясь, стоял Кирилл. Она беспомощно развела руками в стороны.

— Да ладно тебе. — Он без слов понял причину ее замешательства. — Начнем с того, что мы с Лерой — не правительственная делегация и не какие-нибудь твои далекие родственники, которые двое суток тряслись в поезде. Так что, Вика, не нужно переживать. Ты не Лерина мама, и наш к тебе визит — это не официальный визит жениха в дом невесты…

Леркина голова, непонятно откуда взявшаяся, появилась у Кирилла под мышкой. Он опустил взгляд вниз, нежно провел рукой по ее волосам и прижал к себе.

— К тому же, — продолжил Кирилл, — мы сами обо всем уже позаботились. Правда, Лера?

С этими словами он водрузил на стол огромный полиэтиленовый пакет, который, оказывается, держал в руке, — Вика этого просто не заметила. Первой из пакета появилась большая пузатая бутылка с темной жидкостью, за ней — вторая, точно такая же сестра-близнец. Связка бананов, коробка шоколадных конфет, сыр, икра, апельсины…

— Дольками или кружочками? — Вика занесла нож над апельсином.

Она накрывала на стол, торопливо нарезая продукты, а Лера стояла у раковины и натирала уже и без того сверкающие хрустальные фужеры. Кирилл, чтобы не мешать дамам, удалился в комнату для просмотра последних спортивных новостей.

— Дольками или кружочками? — Лера как будто с неба свалилась. — Ну да, конечно.

— Что — конечно? — Вика поджала губы, пытаясь сдержать улыбку.

— Конечно, дольками.

— А может быть, кружочками?

— Можно и кружочками…

Они рассмеялись в один голос.

— Знаешь, Лерка, что я недавно увидела в твоих глазах?

— Любовь? — с полувопросительной интонацией произнесла Лера.

— Нет, — Вика покачала головой, — коричневое счастье.

— Вечно ты со своими абстракциями. Поэт, одно слово. — Лера отнюдь не прониклась сравнением. — Но я очень счастлива. Мы где будем сидеть: здесь или в комнате?

— Лучше здесь, — подумав, ответила Вика, — а то опять все продымим. Ну, зови Кирилла.

Лера упорхнула в комнату и долго не возвращалась. Вика начинала нервничать — они что там, любовью занимаются? «Все смешалось в доме Облонских», — почему-то, может быть, не совсем кстати, подумала она. Вика вообще любила цитировать классиков.

Они сидели допоздна. Две пузатых бутылки уже опустели и были безжалостно свергнуты со своего места — теперь они стояли под столом, на полу, а на их место водрузили третью бутылку, наполненную такой же темной жидкостью, только форма у нее была не такая солидная — обычная узкая поллитровка. Остатки апельсинов, нарезанных кружочками, уже покрылись тонкой невидимой пленкой — заветрились. Лера кормила Кирилла жареной картошкой, нанизывая на вилку по одному светло-коричневому ломтику — озабоченно, слегка нахмурив брови. Он покорно открывал рот, когда она подносила вилку, при этом не отвлекаясь от разговора.

— Так что давай выпьем за тебя, Виктория! — Приподнявшись, Кирилл потянулся за бутылкой, стоящей в центре стола. — Давайте, дамы, ваши бокалы.

— Почему за меня? — улыбнувшись, спросила Вика.

— Потому что за все остальное уже пили! — хихикнула Лера.

— В таком случае давайте выпьем за последнюю субботу на этой неделе…

— Перестань, Вика. — Кирилл почему-то серьезно отреагировал на их привычную и безобидную перепалку. — Мы будем пить за тебя, потому что если бы не ты, мы с Лерой так и не встретились бы. Разве я не прав?

Он пристально посмотрел на Леру.

— Не знаю… — Лера пожала плечами, раздумывая.

— Зато я знаю. Ты такая нерешительная, что без Викиной помощи никогда не осмелилась бы со мной встретиться.

— Может быть, ты прав, — согласилась Лера, — но Вике было проще. Ведь, в конце концов, это не она, а я могла бы сойти за сумасшедшую, которая спустя пять лет решила реанимировать свою первую и единственную любовь.

Вика рассматривала Кирилла. Теперь, при более близком знакомстве, когда она уже привыкла к нему — к его голосу, глазам, улыбке, — он почему-то показался ей не таким интересным, как при первой встрече, и совсем не таким ярким, как на старой фотографии, сделанной в армии пять лет назад. Вполне обычное, почти непримечательное лицо с правильными — даже слишком правильными! — чертами. Единственное, что показалось Вике на самом деле потрясающим, — так это его улыбка. Когда Кирилл улыбался, небольшие продольные складки на щеках делали его лицо каким-то по-детски наивным, беззащитным. И именно эта детская улыбка в сочетании с мужественным овалом лица, влажным взглядом серых, слегка прищуренных глаз так притягивала. Наверное, в этом и состоял секрет его обаяния — в сочетании мужественности и скрытой внутренней беззащитности, что довольно редко встречается у мужчин. Кирилл часто улыбался — как будто знал свое секретное оружие и пользовался им исподтишка, как женщина.