«Ничего себе!» – подумал Робин и свалился на землю. Потерев немного ушибленное колено, эльф распрямился и с дикими глазами взвился в ночное небо.

Робин приземлился прямо у своего сарайчика. Войдя в помещение, он возбужденно сказал:

– Эльфина! Я тебе сейчас такое расскажу! В нашем соленом воздухе зависла любовь! Я его чувствую всем сердцем!

Но в ответ раздался только громоподобный храп стрекозы, который сотрясал своим шумом тонкие стены сарайчика.

Робин понял, что будить Эльфину бесполезно и решил к завтрашнему дню попросить ее приготовить ему белую рубашку с кружевом. «Моя Эльфина – самая лучшая кружевница на свете», – засыпая, бормотал эльф.

В эту звездную романтическую ночь, когда море лишь тихо разговаривало с небом на одном ему неведомом языке, не спал только принц.

Он ходил взад и вперед по своей спальне, то и дело пиная ногой колдовское зеркало. Но оно больше не открывало ему своих тайн.

Принц остановился у зеркала и посмотрел на свое лицо. Щеки его были покрыты щетиной, на лбу обозначились первые морщины, а складка под нижней губой стала еще жестче.

– Я меняюсь, – вслух сказал принц. – Но какое это имеет значение, если теперь в моем сердце живет столько людей. Чужие страдания распахнули мою душу, впустив туда любовь. Кроун хотел сделать меня бесчувственным Нарциссом, а заодно откусить кусочек от моей власти, но у него ничего не получилось! Завтра я предстану перед своими подданными, как законный наследник своей матери, королевы Маргариты. И завтра же я прикажу найти этого Кроуна и поговорю с ним начистоту!

От напряжения у принца разболелась голова, и он стал неистово тереть виски. Потом он почувствовал дикую усталость и, побросав одежду на пол, рухнул на прохладные шелковые простыни. Он пытался продолжать думать дальше, но усталость взяла свое, и он уснул крепким, здоровым сном.

– Кажется, все замолкли, – сказал тот же самый хриплый женский голос в гроте под островом.

– Но ты до сих пор не зажгла свечу, Ригонда, – сказал Кроун.

– Я знаю, что я делаю. Держи плащ, накройся и спи. Завтра поговорим.

Утро встретило обитателей лагуны моросящим дождем и пронизывающим ветром. Казалось, что оранжевый лик солнца навеки спрятался под плотными серыми облаками. Мелкие волны будоражили серую поверхность моря, навевая грустные мысли о несбывшихся надеждах.

Малыш Робин растолкал свою любимую Эльфину и, вместо того, чтобы рассказать ей, как он подсматривал за принцессой Кристиной, потребовал от супруги белую рубашку с кружевом и золотистые шнурки к его желтым ботинкам. Стрекоза недовольно крякнула, но покорно принялась исполнять волю супруга.

– А не замерзнешь в белой рубашке? – спросила его Эльфина. – Кажется, над островом поднимается буря.

– Я хочу быть похожим на сеньора! – важно сказал Робин и от робости опустил свои круглые глаза.

– А на обезьяну ты не боишься быть похожим? – съязвила Эльфина и отправилась варить кофе.

Кристина сладко зевнула, потянулась и скинула одеяло. У себя в Бельгии она привыкла к пасмурной погоде, и грустная дымка утра не испортила ей настроения. Радостно улыбаясь, принцесса подбежала к зеркалу и вновь посмотрела на свое отражение. Вчера вечером она все-таки почувствовала, что за ней кто-то подглядывает и призналась себе, что подобный знак внимания был ей приятен и тешил ее неоперившуюся гордыню. Насмотревшись на себя, она накинула халат и подошла к рукомойнику.

Не постучавшись, в комнату ворвалась Млада и захлебывающимся от радости голосом сообщила, что тетушка Феодора будет спать до полудня, а фрау Фредерика вообще выйдет только к обеду, и что к ним приплыла Маркиза и собирается рассказать захватывающую историю о своем романе с венецианским дожем.

– Врет она все, – бросила Кристина.

– Зато как красиво врет! – ответила Млада. – Я уже приготовила чай и испекла твои любимые ягодные пирожные.

– Как ты все успеваешь? – удивилась Кристина, затягивая корсет.

– А ты приезжай к нам в Малороссию и тоже научишься. – Я вон себе еще один сарафанчик сшила. – И Млада покрутилась перед Феодорой, показывая широкий белый сарафан вручную расшитый синими цветами. – Оделась? Тогда побежали!

И весело смеясь, обе девушки побежали в гостиную, где в колодце важно восседала Маркиза и ждала своих слушателей. Рядом с ней для храбрости стоял бокал граппы. «А то вдруг заволнуюсь», – оправдалась перед собой русалка. А в это время…

В Жемчужном замке слуги встали с рассветом. Они чувствовали, что назревает буря, последствия которой непредсказуемы и страшны, и каждый уже думал о том, куда сбежать из этого жемчужного рая. Но господа хороши тем, что их всегда можно и должно обмануть. Слуги четко усвоили эту формулу, ибо при внешней безупречности, были искуснейшими царедворцами.