— Еще надо разобраться, кто из нас что устроил. Вы что творите, отморозки? Разве мы так договаривались?

— Ну, ты это, полегче, — урезонил его Полярник, обидевшись на «отморозков». — Объясни толком, что произошло?

— Мне редактор только что звонил. Сказал, чтобы я срочно трезвел и отправлялся на пожар делать репортаж.

Полярник откинулся на подушку.

— Так ты уже второй день как трезвый. Езжай на свой пожар, раз такое дело, кто тебя держит? Нас-то зачем дергать?

— А почему бы вам не спросить, что именно сгорело? — Вольдемар негодующе посмотрел на Полярника.

— Ну хорошо, спрашиваю: что сгорело?

— Столярный цех похоронного агентства «Светлая память». А теперь попробуйте угадать с трех раз, знаю ли я имена тех, кто поджег этот цех.

Внутренне Полярник был взволнован, но внешне остался абсолютно равнодушным, даже циничным.

— Ну, значит судьба у этого цеха такая. Уверяю, мы тут совершенно ни при чем. Мы с Александром пацифисты.

— Я это заметил. Вчера.

— Да не жгли мы эти дурацкие гробы! Отвечаю.

— Правда?

— А то! Мы же вместе уехали. Ты же помнишь, ничего не горело. Кстати, а откуда твой редактор узнал о пожаре?

— У него кенты в МЧС. Если что-то такое происходит, сразу ему звонят в любое время суток. Не даром, конечно.

— Эти кенты больше ничего ему не сообщали?

— Останки тел нашли на пепелище. То ли трех, то ли больше. Точное количество уточняют.

Полярник с Боксером переглянулись.

— Откуда их больше, их столько и есть. Стало быть, осталась еще справедливость на свете, — заключил Полярник.

— Если это не вы, тогда кто мог это сделать? — никак не унимался Вольдемар.

— Да кто угодно. Людей хоронить — все равно что наркотой торговать. Уровень риска зашкаливает. Конкуренты прознали, что директор исчез бесследно, и решили воспользоваться моментом и захватить бизнес. А чтобы настоящие хозяева сговорчивее были, мастерскую сожгли. Они же не знали, что там живые люди были.

Весть о том, что пропал директор агентства, заинтересовала репортера, а узнав о том, что подлинным хозяином «Светлой памяти» является сотрудник органов внутренних дел, он вообще пришел в раж, заявив, что дело тут пахнет журналистским расследованием.

— Смотри, как бы тебе зубы не пересчитали, расследователь. Короче, дуй на место, собирай материалы, а если представится возможность незаметно сфотографировать всех, кто там будет, сделай это. Мы потом эти фотки вместе и посмотрим. Уверен, хозяин тоже будет на пепелище.

Вольдемар уехал. Полярник отправился на кухню готовить завтрак. Вся выпечка Боксера была съедена еще накануне, поэтому он мелко нарезал вареной колбасы и высыпал на разогретую сковороду. Через три минуты туда же разбил несколько яиц. Позвал Боксера. Тот пришел хмурый как туча. Он и до этого не отличался особым оптимизмом, а с вечера накануне вообще стал таким подавленным и ушедшим в себя, что Полярник, думая, что печаль напарника вызвана гибелью трех негодяев, всерьез опасался, как бы у Боксера не случился какой-нибудь нервный срыв с непредсказуемыми последствиями.

— Думаю, тебе лучше выйти из игры, — сказал он Боксеру, который без энтузиазма ковырял вилкой яичницу. — Свое дело ты сделал. За друга отомстил. Каплунов наказан, а до настоящего убийцы Брахмана, того, кто нажал на курок, уже никому не добраться. Его имя Александр Обиход. Он мертв. Это я тебе точно говорю. Мертв, хотя кроме нас этого, похоже, еще никто не знает.

— Приказ убить Брахмана Обиходу отдал другой человек, значит, ничего еще не закончено, — упрямо ответил Боксер. — Поэтому я остаюсь.

Полярник подумал о том, что если на службе узнают про все их с Боксером художества, по головке не погладят. С другой стороны, он все еще немного опасался, что его версия с одним только Светловым в роли главного негодяя окажется ошибочной, поэтому выходить на связь с куратором считал преждевременным. Владимир Федорович, потеряв Полярника, конечно, рвет и мечет, но ничего, не в первый раз. Перебесится.

— Хорошо. Только мне помощник нужен, а не мокрая курица. В зеркало на себя посмотри. Что расклеился? Троих моральных уродов жалко стало? Не надо. Буддой с такой жизнью, какая была у них, все равно не стать.

— Со мной все в порядке. Говори, что будем делать?

— Пока только думать, с какого боку к этому Васильеву подкатить. Да так, чтобы он не заподозрил, что его используют.

Боксер ничего не ответил, надолго впав в молчание. Решив, что ему не повредят несколько минут домашнего труда, Полярник велел ему убрать со стола и вымыть посуду. Боксер согласно кивнул. Тоже молча. Только перемыв тарелки с чашками и приступив к большой чугунной сковороде, он громко сказал, перекрикивая шум воды и гудение газовой колонки: