Озрик быстро перетек в форму Лиосан и подошел. Ветер трепал его волосы.

Было… что-то на самом краю гаснущей памяти. Некоторые существа слабо шевелились. Озрик топтал глубокий снег, говоря на ходу: — Твари выползают сюда. Ты найдешь их вдоль всего края. Почти все умирают, но некоторые не сразу.

— Что они такое?

— По большей части демоны.

Озрик сменил направление, подходя к одной такой источающей пар твари. Она шевелила конечностями, разгребая окружающую грязь.

Отец и сын встали рядом.

Размером с собаку, рептилия с четырьмя лапами как у обезьян. Широкая и плоская голова, широкий рот, две щели вместо ноздрей и четыре подвижных, слегка выступающих глаза — зрачки вертикальные и на удивление широко раскрытые, если учитывать сверкание снегов.

— Этот может подойти Куральд Тюрллану, — заявил Озрик.

— Что за вид демонов? — спросил Л'орик, рассматривая существо.

— Без понятия, — бросил Озрик. — Коснись его. Узнай, можно ли его уговорить.

— Если у него вообще есть разум, — пробормотал Л'орик, приседая. — Можешь меня слышать? Можешь понимать?

Четыре глаза заморгали. Существо ответило: — Волшебник. Объявление. Узнавание. Нам говорили, что ты придешь, но так скоро? Риторически.

— Я не отсюда, — объяснил Л'орик. — Думаю, ты умираешь.

— Вот это что? Забавно.

— Я готов предложить альтернативу. Имя у тебя есть?

— Имя? Ты его требуешь. Замечание. Разумеется. Понимание. Партнерство, связь душ. Сила от тебя, сила от меня. В обмен на мою жизнь. Неравный обмен. Положение неудачное.

— Ну, я тебя спасу все равно. Мы вернемся в мой мир… в место потеплее.

— Теплота? Задумчиво. Ах, воздух, что не крадет мою силу. Размышление. Спаси меня, Волшебник, и тогда поговорим о союзе подробнее.

Л'орик кивнул: — Хорошо.

— Готово? — поинтересовался Озрик.

Его сын выпрямился. — Нет, но он идет с нами.

— Без связывания тебе не дано контролировать демона, Л'орик. Он может напасть на тебя, едва вы окажетесь в Рараку. Лучше нам поискать тварь более сговорчивую.

— Нет. Я рискну с этим.

Озрик пожал плечами: — Ну, как желаешь. Теперь нам надо к озеру, где ты впервые появился.

Л'орик следил, как отец отходит и снова принимает форму дракона.

— Элайнт! — заорал демон в разуме Л'орика. — Удивление. У тебя Элайнт в спутниках!

— Мой отец.

— Твой отец! Возбужденный восторг! Рьяно. Меня зовут Серожаб, я рожден в Выводке Грязепруда в Двадцатый Сезон Тьмы. С гордостью. Я и сам породил двадцать один выводок…

— А как, Серожаб, ты попал сюда?

— Внезапная уклончивость. Кое-кто прыгал слишком резво.

Дракон приблизился.

Серожаб залез в теплый песок. Л'орик обернулся, но врата уже смыкались. Итак, он нашел отца и расставание вышло столь же скомканным, как и встреча. Не совсем равнодушие. Скорее… отсутствие. Озрика интересует лишь Озрик. Он преследует свои интересы.

Лишь сейчас в мыслях Л'орика засуетились тысячи вопросов, которые он мог бы задать.

— Сожаления?

Л'орик глянул вниз на демона. — Оправляешься, Серожаб? Меня зовут Л'орик. Скажи, будем мы обсуждать партнерство?

— Пахнет сырой едой. Я голоден. Потом говорим. Твердо.

— Ну хорошо. Что до сырой еды… я тебе найду что-то подходящее. Есть правила насчет того, что ты можешь есть и что нет.

— Объясни же. Осторожно. Не желаю перечить. Но голоден.

— Сейчас…

Месть уже давно заменила ей кровь и жизнь, а теперь — через несколько дней — ей придется встать лицом к лицу с сестрой, доиграть партию до конца. Порочная игра, но все же игра. Ша'ик знала: у нее все мыслимые преимущества. Легионы Таворы состоят из зеленых новичков, они вошли на территорию Ша'ик, а ее Армия Откровения состоит из опытных участников мятежа, да и числом больше. Богиня Вихря тянет силу из Старшего садка — она теперь это знала — пусть не совсем чистого, но все же неуязвимого для воздействия отатарала. Маги Таворы — двое сломленных духом виканских ведунов, тогда как на стороне Ша'ик Верховные Маги и десятки шаманов, ведьм, волшебниц, в том числе Файэлле и Хенарас. Короче говоря, поражение кажется невероятным. И все же Ша'ик была полна ужаса.

Она одиноко сидела в главном зале обширного многокомнатного шатра, своего дворца. Жаровни у трона медленно остывали, тени копошились со всех сторон. Ей хотелось убежать. Игра слишком сурова, слишком опасна. Ее конечный посул холоден — холоднее, нежели она могла вообразить. «Месть — напрасная трата эмоциональных сил, но я позволила ей овладеть мною. Отдала богине, как дар».

Частицы ясного разума — они уменьшаются, вянут, словно цветы зимой, пока богиня смыкает хватку на ее душе. «Сестра продала меня ради доверия Императрицы, чтобы убедить Лейсин в верности Таворы. Ради ублажения своих амбиций. Ее награда — пост Адъюнкта. Вот факты, вот холодная истина. И я, в свою очередь, продала свободу Богине Вихря, чтобы отомстить сестрице. Есть ли между нами разница?»