Коварный бес, преследующий женщин со времен первой любительницы райских яблочек, тотчас подсунул мне альтернативу — простой и легкий выход из положения. Не новый, разумеется, давно маячивший на горизонте — но нарисовавшийся в тот момент как нельзя некстати. Едва я приблизилась к краю проезжей части, как у поребрика притормозила и остановилась знакомая элегантная машина — неброская, но изящная и комфортабельная. Единственное, что мне всегда импонировало в ее владельце — безупречный вкус и чувство прекрасного. Этого у него не отнимешь… как, впрочем, и ничего другого не отнимешь — лучше даже и не пробовать.

Он спокойно сидел за рулем и ждал, чтобы я сама нагнулась и открыла дверцу. Холодный, уверенный, скользкий «менеджер высшего звена». Змей-искуситель. Гадюка, в общем. Это он устроил меня на работу в салон, и стоит мне сказать слово — от несчастного Курицына не останется и перышка. Мужчины так легко пожирают друг друга в угоду женщинам! Увы… мне это слово дорого будет стоить… слишком дорого.

Не дождавшись моей инициативы, змей сам наклонился и дернул ручку, сопроводив жест доброй воли кривым приветственным смайлом. Его просто корчило от моей маленькой победы. Я уверена была, что про себя он сейчас костерит меня старой стервозой, или еще как-нибудь покрепче. Чего он ко мне привязался? Малолетние соски надоели? А! Вижу! Ты постарел, дружок… У тебя седые впалые виски, и чуть дрожат холеные красивые пальцы… Тебе хочется простого человеческого понимания, и сейчас ты начнешь разговор по душам… Простые вещи дорого стоят, милый. Гораздо дороже, чем ты можешь предложить.

Настоящая женщина знает себе цену, но не называет ее мужчинам. Я кивнула и села молча. Не выпендривалась — просто говорить не хотелось.

— Давно не виделись, — пошел он проторенной дорожкой задушевных бесед. — Не забыла еще меня?

— Родина тебя не забудет, — лениво сказала я, озабоченно заглядывая в зеркальце заднего вида.

— Родина давно махнула на меня рукой!

— Да? Тогда попробуй разок не заплатить налоги!

Мне всегда легко удавалось его рассмешить. Смеясь, он становился не таким холеным и больше походил на человека, чем на ходячую функцию-символ из мира деловых отношений.

— Никто не умеет меня так развеселить, как ты. Даже наш генеральный директор.

— Изберите меня на его место.

— Боюсь, нам всем тогда будет не до смеха.

— Это точно… Впрочем, чем выше поднимаешься по карьерной лестнице, тем легче, наверное, плевать в потолок!

Он выразительно покосился на затяжку на моих колготках, как раз с его стороны. Движение губ его мне не понравилось. Какое-то оно было брезгливое — и я тут же взвилась, нервы у меня были на пределе. Выдала, что называется, по первое число. Он отстранился от меня, сдвинулся вбок — и наверное поэтому у самого поворота к моему дому не заметил бородатого верзилу в свитере и джинсах, сошедшего с тротуара. Как можно было не увидеть такой шкаф — ума не приложу. Видно, я его здорово допекла. Да уж, я умею пудрить мозги без зеркальца!

Он даже не вышел из машины — рост не позволял, боялся мелко выглядеть рядом с великаном на тротуаре. Поэтому пришлось выскочить мне. Здоровяк уже поднимался на колени, покряхтывая. Свитер его разодрался, и локоть кровоточил.

— Не ушиблись? — глупо спросила я, глядя на разодранный локоть.

— Не очень… испугался больше, — не менее глупо ответил он.

Человек-функция посмотрел на нас сквозь тонированное стекло, развернулся и уехал. Он бы никогда в жизни не признался, что испугался.

— Какой нахал! Даже не довез вас! — возмутился верзила.

Он, кажется, решил, что менеджер высшего звена на своей эксклюзивной тачке подрабатывает извозом.

Я присмотрелась к пострадавшему внимательнее — не ушиб ли он голову. Немолод. Открытое простое лицо… из тех, кто недостаток интеллекта компенсирует количеством детей. Обильная растительность на щеках придавала ему вид грозного древнего воина, но под косматыми бровями викинга прятались бегающие глазки неврастеника.

— Как себя чувствуете? — поинтересовалась я. — Далеко живете? Пойдемте, я вас провожу. Глуповато мы с вами выглядим…

— Вы не кажетесь мне глуповатой, — простодушно возразил великан. — Вы скорее… умноватая.

Он разглядывал меня с искренним младенческим восторгом. Мы пошли, но через несколько шагов его качнуло, и он вынужден был ухватиться за мою руку.

— Вы… э-э… как вас зовут? — спросила я.

— Меня зовут Вениамин Михайлович, — заученным тоном ответил он.

— Вы, Вениамин Михайлович, здорово треснулись. У вас, должно быть, сотрясение мозга.

— Нет-нет! У меня все в порядке! А что вы делаете сегодня вечером?

— Настоящая женщина, Вениамин Михайлович, — я поправила прическу, — планирует только дни, а вечера оставляет на волю случая.

Он как-то странно, по-детски заулыбался.

— Да… я понимаю. Мне тоже сегодня некуда идти. Я только сегодня выписался из неврологического диспансера.

Бамс! Приехали! Я внимательно оглядела его наряд. Ну, конечно, вылитый бомж.

Я решительно отдернула руку.

— Все, дальше сам. Травмопункт вон там, через два квартала. Шагай, шагай, бомжака! Не оглядывайся!