Джаханнадан благодарно улыбнулся ей.

— Делай, что хочешь, я перечить не буду.

Белое, как лилия, шелковое бенгальское сари очень шло к золотистой коже Хемалады. Когда Нахалингам увидел ее у дверей дома, с чарующей улыбкой на ярко-алых губах, она показалась ему прекрасной, словно небесная дева.

С некоторых пор ему наскучило одиночество, он стал подумывать, что и в семейной жизни есть своя прелесть. Он женился — и не раскаивался в том, что принял такое решение.

— Как поздно вы сегодня! Я все глаза проглядела, ожидая вас, — говорила Хемалада, помогая мужу снять влажную рубашку.

— А ты и не догадываешься, почему я так поздно. Подойди сюда! — сказал Нахалингам, становясь перед зеркалом. С ловкостью фокусника он извлек из кармана жемчужное ожерелье и надел ей на шею. Потом спросил: — Как ты думаешь, сколько оно стоит?

— Наверное, дорого. Жемчуг чудесный. — Хемалада невольно залюбовалась подарком.

— Ювелир запросил шесть тысяч и дешевле не хотел отдать.

— Шесть тысяч! Да это просто разорение!

— Для тебя мне ничего не жаль, — привлек ее к себе Нахалингам. — Ты моя самая дорогая жемчужина.

— Да, совсем забыла. Вы ведь еще чаю не пили, — спохватилась Хемалада.

Через несколько минут она поставила перед мужем чашку горячего, только что с огня, чая.

— О чем вы думаете?

Нахалингам отхлебнул глоток.

— Удивляюсь, почему такая красавица полюбила человека недостойного?

— Разве любят за добродетели? — с лукавинкой в глазах промолвила Хемалада. — Кто может объяснить любовь?

— Говорят, любовь слепа, во всяком случае, женская. Если женщина любит, то всем сердцем.

— Женщины любят помечтать об идеальных мужчинах, но влюбляются совсем не в таких — чувства у них сильнее рассудка.

— Твоя правда. — Нахалингам протянул жене письмо. — Почитай-ка, что пишет твой свекор. Он очень недоволен моей женитьбой.

«Ты не должен был жениться на девушке из низкой касты, — выговаривал сыну отец. — За это я лишаю наследства не только тебя, но и всех твоих будущих детей».

Лицо Хемалады омрачалось все больше, и Нахалингам ласково коснулся жены.

— Ты огорчена, что я теперь бедняк?

— Нет, — ответила она. — Я не могу себе простить, что из-за меня вы поссорились с отцом и матерью.

— Отец — отходчив, вот увидишь, он скоро простит нас. Не расстраивайся.

— А вы не возненавидите меня?

— Возненавидеть тебя? Ведь ты мне дороже всех на свете! — расчувствовался Нахалингам. — До тебя я даже не знал, что такое любовь. Лишиться тебя для меня хуже смерти. — И он крепко обнял жену.

Эти слова окончательно утешили Хемаладу.

— Завтра слушается дело Джаханнадана, — перевела она на другое. — Приезжает известный адвокат.

По лицу Нахалингама пробежала тень.

— Не надо об этом… Ты уже приготовила ужин? Давай сходим в кино.

— Сейчас я все сделаю. — И Хемалада понеслась на кухню.

Прошло пять месяцев. То были долгие, мучительные месяцы для Чандры — целая вечность. Дни ее проходили в бесконечных тревогах и огорчениях, а по ночам терзала бессонница: разыгрывались нервы. Но хуже всего был постоянный страх: а что, если неудача?

Жизнь Джаханнадана всецело в руках судьи, казалось Чандре. Стоило ему посмотреть на мужа с сочувствием — и она оживала. Но когда присяжные слушали речь адвоката или показания свидетелей противной стороны, ей становилось дурно.

Наконец наступил решающий день. Последнюю ночь Чандра провела без сна и встала, едва рассвело.

Адвокат Джаханнадана убедительно доказал невиновность своего подзащитного. Экспертиза подтвердила, что подписи в счетных книгах — поддельные. И суд постановил: «Признать Джаханнадана невиновным в краже денег!»

Услышав приговор, Чандра бессильно рухнула на скамью. Очнулась она лишь после того, как Бимасена Аййар сказал ей:

— Можете забрать своего мужа.

Бимасена провел Чандру сквозь толпу друзей, окруживших Джаханнадана. Ей так хотелось сказать ему что-нибудь радостное, но при виде незнакомых мужчин она сдержалась и только тихо предложила поехать домой.

Джаханнадан взглянул на ее сияющее лицо. За один короткий миг глаза их успели сказать друг другу много такого, чего и не выразить в словах.