Чандра вспомнила о благодеяниях, которые он оказал ее семье. По его протекции отец получил место заведующего начальной школы в другом городе. Чандра была рада отъезду мачехи. Да и разлука с отцом, по правде говоря, не очень ее огорчала: слишком неприятно было видеть, как им командовала Парвати.

Сестре Джаханнадан подыскал хорошего жениха. Ее свадьбу отпраздновали через несколько месяцев после свадьбы Чандры, и Камали переехала в дом мужа. В Малли Тоттам остался один Вену. Чандра очень любила брата и никогда не забывала, что он сирота. Она радовалась его повышению и только хотела проститься с ним перед отъездом.

— Увидите завтра Вену, пригласите его к нам, — попросила она мужа. — Он у нас так редко бывает.

Чандра покраснела — она еще ни разу ни о чем не просила Джаханнадана.

— Конечно, приглашу! — с радостью обещал Джаханнадан. Он нежно посмотрел на жену. Взгляд его словно гипнотизировал Чандру, и, опасаясь, как бы воля ее не была сломлена, она поспешно отвернулась.

Вбежала Шакунтала.

— Там внизу ваш друг Нахалингам! — закричала она брату.

— Скажи, что сейчас приду, — велел ей Джаханнадан. Он зашел в соседнюю комнату и немного погодя появился оттуда в выходном костюме. У Чандры екнуло сердце.

— Я сегодня вернусь поздно, а может, и совсем не вернусь, — сказал он, глядя мимо нее. — Так что запри гостиную. Если что-нибудь будет нужно, позови Шакунталу.

Подталкиваемая неудержимым любопытством, Чандра выбежала на верхнюю веранду и увидела в саду, озаренном лунным сиянием, шикарный лимузин. О чем-то разговаривая, Джаханнадан и Нахалингам подошли к нему, сели; взревел мотор — и автомобиль покатился по дороге.

Был уже одиннадцатый час. Куда это муж отправился на ночь глядя, — возмущалась Чандра. Еще ни разу не уходил он так поздно… Может быть, ему прискучило одиночество и он решил развлечься…

Чандра почувствовала, как закипает в ней кровь. В конце концов, он ее муж, другие женщины не имеют никаких прав на него. Но в следующий миг Чандра поняла нелепость своего негодования: ведь она сама отвергла мужа, не глупо ли теперь ревновать?!

Странно, даже невероятно, но только сейчас Чандра осознала, что ее муж — интересный мужчина. В ее сердце шевельнулось новое, доселе не изведанное чувство. Стыдясь самой себя, Чандра вбежала в спальню и зарылась лицом в подушки: тело ее вздрагивало от рыданий.

Непривычная тишина стояла в учительской школы Гомати. Все были так ошарашены поведением Хемалады, что никак не могли прийти в себя.

Никто не мог уразуметь, почему Саундараммаль доверила ей организацию праздника. Одно было ясно: Хемалада вертела заведующей, как хотела.

Учительницы чуть в обморок не попадали, когда узнали, что праздник открывает… Нахалингам! Конечно, он из приличной семьи, занимает важный пост на химическом заводе, но разве этого достаточно? Мыслимое ли дело — пустить его в школу, где учатся девушки?!

Кое-кто думал было пойти к заведующей и открыть ей глаза на все, но, несмотря на свое численное превосходство, учительницы никак не могли побороть страх перед Хемаладой. Пришлось проглотить горькую пилюлю.

На празднике Хемалада появилась в таком вызывающем виде, что все только глаза вытаращили. На ней был пудавей из тончайшей красной ткани. Губы она сильно напомадила, ногти выкрасила ярко-алым лаком. В тяжелых, змеевидных пучках волос красовались розы; в ушах алели рубиновые серьги.

Нахалингама встречала она сама. Сделала ему глазки, усадила рядом с собой и долго что-то нашептывала — учительницы готовы были плеваться, глядя на это зрелище.

Чтобы хоть как-нибудь досадить Хемаладе, они осыпали преувеличенными похвалами Чандру, также приглашенную на праздник. Ее приветствовали, как старую подругу, без всякой неприязни. По правде говоря, Чандра была удивлена такой встречей, но, как вежливый человек, поддерживала оживленный разговор.

И Саундараммаль очень тепло приняла Чандру.

Женщины разговаривали как можно громче, стараясь, чтобы Хемалада их слышала. Тщетные потуги! Девушка не обращала на них ни малейшего внимания. Под конец она разразилась маленькой речью в таком духе: «Равноправие требует, чтобы женщины общались с мужчинами, как с братьями… Необходимо ввести смешанное обучение во всех школах, как на Западе…»

— Какой ужас! — ахнули учительницы. — Что теперь будет с нашей школой? — От растерянности они даже забыли похлопать оратору.

Затем слово взял Нахалингам. Когда он с похвалой отозвался о празднике и его устроительнице, все скорчили такие гримасы, будто в уши им воткнули железные прутья [13] .