Женщин принимала Парвати. Расплывшись в угодливой улыбке, она провела Камакши Аммаль и Аламелю на веранду, примыкавшую к кухне.

— Чандра! Приветствуй дорогого гостя! — крикнул отец.

Невеста вышла из своей комнаты с видом мученицы, идущей на казнь, и склонилась в низком поклоне перед Нахараджаййаром, величественно восседавшим в кресле.

Внимательно оглядев ее, Нахараджаййар не мог не одобрить выбора своего сына.

Когда Чандра выпрямилась, она услышала елейный голосок Парвати:

— Иди сюда, доченька!

Потупив взгляд, Чандра поклонилась Камакши Аммаль и Аламелю.

Камакши Аммаль с сияющим лицом протянула ей букет цветов и блюдо с фруктами; Чандра машинально приняла этот дар. Возвращаясь на прежнее место, она случайно перехватила взгляд Даханнадана; он глядел на нее с такой жадностью, словно хотел проглотить. Раздраженная его торжествующей улыбкой, Чандра смерила его взглядом с головы до ног и тут же опустила глаза, чтобы никто не видел ее слез — этого свидетельства поражения.

После ухода гостей отец сообщил ей, что Нахараджаййар назначил уже дату свадьбы, которая будет пышно отпразднована в его доме. Чандра слушала его с деревянным лицом.

В тот же день Кальянарамаййар составил список гостей для рассылки пригласительных билетов. До свадьбы оставалось меньше недели, и Парвати усиленно хлопотала по дому. Камали помогала матери, с завистью думая о том, какое счастье выпало ее сводной сестре, и рисуя себе в мечтах своего суженого. Чандра сидела у себя в комнате. Мысль о скорой свадьбе повергала ее в полное отчаяние.

Как-то на неделе заехал Джаханнадан.

— Здравствуйте, здравствуйте! — радостно приветствовал его Кальянарамаййар. — Присаживайтесь, пожалуйста!

— Ничего, я постою. Мама хотела купить пудавеи для Чандры, но прихворнула и послала меня. Если не возражаете, я захвачу с собой вашу дочь.

Кальянарамаййара несколько смутило это предложение: ведь невеста не должна выходить из дому, не то что разъезжать с женихом.

— Я-то не возражаю, но спросите у нее самой, — вывернулся он из неловкого положения. — Чандра! Чандра!

Невеста хорошо слышала этот разговор. «Уж не затевает ли Джаханнадан какой-то новый подвох!» — испугалась она и, приблизившись к отцу, спросила негромко:

— В чем дело?

Почувствовав, что дочь вот-вот взорвется, Кальянарамаййар заявил:

— Он хочет тебе что-то сказать, — и поспешно ретировался.

— Что вы хотите сказать? — надменно обратилась к жениху Чандра.

— Ты, вероятно, слышала, о чем мы говорили; не буду повторять. Садись в автомобиль, поехали покупать свадебную одежду. И поскорей — уже поздно!

Повелительные интонации жениха окончательно взбесили девушку.

— Все, что надо, купит моя мачеха. Мне в магазин ездить незачем!

— Имею же я право купить пудавеи для своей жены! Ну, поехали! — снова поторопил Джаханнадан.

— Вы забываете, что пока еще я не ваша жена. Не хочу я от вас никаких подарков! — презрительно бросила Чандра.

Хлопнув дверью, молодой человек выбежал из дома. Во дворе его поджидал Кальянарамаййар.

— Ну как?

— У нее голова болит; я сказал, чтобы она легла и не переутомлялась, — солгал Джаханнадан и нырнул в автомобиль.

Через несколько часов посыльный принес большой сверток из магазина.

— «Чандре», — прочитал Кальянарамаййар. — Доченька! — закричал он. — Погляди, какой подарок прислал тебе жених. — И он передал ей короткую записку: «Дорогой Чандре от Джаханнадана».

Девушка раскрыла сверток под нетерпеливыми взглядами всех домочадцев. В нем были дорогие шелковые пудавеи всех цветов радуги. Чандра поймала себя на мысли: «Должно быть, недешево стоят эти наряды!»

— Ситти! Выберите себе какой-нибудь пудавей, — предложила она мачехе. — И ты, Камали, возьми. Для чего мне такая уйма? — И, не глядя на подарки, ушла на задний двор. «Неужели он думает купить мою любовь за тряпки?» — негодовала она.

Удивленная щедростью падчерицы, мачеха поспешила выбрать себе самый лучший пудавей. Где ей было понять, что происходит в душе Чандры!

Последние лучи солнца ярко высветили высокие, до неба, кассии и кусты, усыпанные алыми гроздьями цветов, но зеленый ковер внизу уже потонул в полутьме.

Увы, Чандра не замечала всей красоты заката. Она стояла на веранде и думала о смерти, об этом конце дороги, теряющейся во мраке грядущего. Ее стан плотно облегал роскошный пудавей; на руках и в ушах сверкали дорогие украшения; в волосы были вплетены цветы; все это, а прежде всего — желтый шнурок на шее [12] , — означало, что отныне она жена Джаханнадана.