В другой раз мне снилось, что из моих уст свободно струится незнакомый иностранный язык в виде своеобразных иероглифов, получивших предметное воплощение, они похожи на облачка, сопровождающие героев комиксов, или на елочные украшения из «серебристого хрусталя», жарко сверкающие и абсолютно непохожие друг на друга.

Такие красивые сны случались у меня часто, когда я переживал тяжелое горе, страх или решал какие-либо проблемы.

И напротив, если мне казалось, что я пребываю в «гармонии», мне неожиданно снились отвратительнейшие кошмары.

Однажды, несколько лет назад, мне снилось, будто я несу портфель, в котором лежит что-то, что нужно спрятать подальше, и я повсюду ищу подходящее место, но нигде не могу найти, куда бы надежно укрыть содержимое портфеля. Дело происходит в каком-то городе, я не отличаюсь от окружающих людей ни одеждой, ни поведением; мне нужно лишь одно: побыстрее отделаться от того, что лежит в портфеле.

В конце концов я нахожу лестничную площадку с мусоропроводом. Я достаю из портфеля содержимое: это мертвый младенец, лежащий в полиэтиленовом пакете. Открываю крышку мусоропровода и вижу, что он забит до отказа. Кладу пакет сверху. Спускаясь по лестнице, я случайно замечаю, что на дверной табличке напротив мусоропровода значится мое имя, так что оставлять там пакет никак нельзя. Потом я просыпаюсь.

Надо сказать, что в моей жизни нет никаких оснований для такого сновидения.

Еще один из ночных кошмаров. Я работаю в какой-то лаборатории. Вдруг в помещение входит мальчик со злыми глазами. Он показывает на два трупа, лежащих в углу, — мужчины и женщины. Тела принадлежат взрослым людям, но размером они не больше детских телец. Они уже начали разлагаться. Мальчик, грязный и заброшенный, начинает объяснять мне, что любит играть с этими мертвецами, как будто они совокупляются. Их сложно друг к другу пристроить, говорит он. Меня переполняет дикое отвращение, я хочу сказать ему, чтобы он не играл с трупами, но, прежде чем что-то произнести, просыпаюсь.

Что значат эти сны? Неужели всем людям снятся такие кошмары?

Я принял душ. Моему телу нездоровится. Я не привык к такому малоподвижному образу жизни.

Пытался бегать по квартире, но сложно представить, что человек может по-настоящему двигаться таким образом. И все-таки каждый день я делаю минимум тридцать отжиманий и столько же раз качаю пресс. Сейчас мне кажется недостижимой мечтой, что когда-нибудь я смогу пробежаться по зеленому парку, свернуть на тропинку, почувствовать, как сердце, легкие и мускулы работают на полную мощность.

За окном светит солнце, прекрасный день для пробежки, но я не могу заставить себя выйти на улицу.

Думаю, лучше просто смириться с тем фактом, что со мной может произойти все, что угодно.

Но все равно пока не могу собраться с силами.

Слушаю Генделя, он меня успокаивает. Можно даже поверить, что все к лучшему в этом лучшем из миров.

Мне же сказали, что я словно исполнял «отрывок из оперы», когда стоял тогда возле окна. Некоторым образом это меня утешает. Мне кажется, голос у меня довольно красивый. Иногда, когда поблизости никого нет, я подпеваю каким-нибудь песням. Правда, не знаю, какой у меня голос: бас, баритон или тенор.

А теперь я расскажу о нашей поездке в Италию.

Сан-Джиминьяно — «средневековый город», который до наших дней частично сохранил свое старинное обличье. В период расцвета там было построено невероятное количество высоких башен; когда богатым семьям запретили строить просторные дома, они попытались «переплюнуть» друг друга по части высоты своих построек. На сегодня сохранилось всего лишь несколько башен.

Не буду утомлять вас пересказом истории города. Скажу лишь, что расположен он в очень живописных местах, его окружает типичный тосканский пейзаж: холмы, виноградники, рощи, горы, «синеющие на горизонте».

Несмотря на определенные разногласия, мы провели там несколько прекраснейших дней, хотя погода в начале июня была пасмурной, а иногда нас даже поливало нешуточным градом с дождем.

Мы взяли в аренду автомобиль и в перерывах между непогодой совершали вылазки, например, в Тарквинию, чтобы посмотреть на древние этрусские гробницы.

Искусство этрусков наполняет меня почти мучительным ощущением счастья. Все говорит о том, что их культура была «счастливой»! Глядя на изысканные фрески, я словно бы чувствую, как туманные, но «напоминающие о весне» звуки органа доносятся из глубины девятого столетия, когда земля была покрыта каштанами и дубами. И где только Д’Аннунцио разглядел в этих картинах и предметах страх и тоску?

Во время наших немногочисленных бесед вы много раз спрашивали: «Что вы тогда почувствовали?» Надо немного подумать над этим и попытаться описать, какие аспекты нашего путешествия сильнее всего воздействовали на мое «эмоциональное состояние».

Попытаюсь излагать события «в хронологическом порядке», не позволяя им забегать вперед; таким образом мой рассказ и само мое поведение предстанут в более очевидном свете.

Мне было мучительно больно, когда в начале нашего путешествия я обнаружил, что мой итальянский настолько плох. Как-то раз в ресторане я попросил «тертого сыра» и тотчас понял, что по-итальянски я требую «бесплатный (!) сыр» — слова очень похожи: grattugiato/gratuito.