– Не помешаю?
– спросил Герман.
– Разрешите присесть?

Зиновий окинул его долгим, оценивающим взглядом.

– Присаживайтесь, - пригласил он, - рад нашей встрече. Давно хотел вас видеть. У меня к вам деловое предоложение. Разговор в этот раз будет гораздо содержательнее, чем предыдущий, хотя, в какой-то мере является его продолжением. Пора открыть карты.

Из рассказа Зиновия Герман узнал о слабой стороне Ореста, которая, по мнению сторожа, и привела его к гибели. Художник жизни не представлял без азартых игр и не вылазил из долгов. Казимир, насколько мог, помогал сыну, но это была черная дыра. Денег не хватало и Милорадович решил вспомнить дела их далекой молодости.

– Лет тридцать назад, - продолжил Зиновий, - Казимир предложил мне, интересную и выгодную, но небезопасную комбинацию. Можно сказать, авантюру. Не долго думая, я согласился. Происходило это еще при Союзе и свободного хождения доллара не было. А, на “черном" рынке котировался Николаевский червонец. Казимир, к тому времени заведовал ювелирной мастерской, и знал все входы и выходы. У него был золотой “лом," гидравлический штамповочный станок и чертеж двухстороннего штампа десятирублевой монеты.

– А, сам штамп, это твоя забота - хлопнул меня по плечу Казимир и, показав золотую монету, добавил, - вот образец.

– Я провозился два месяца и, с пятой попытки, получилось то, что нужно. Монета чеканилась идеально. На то время гуляло много “фальши,"но очень низкого качества. Работа была топорная и сплав никудышний. Чаще всего латунь, бронза и немного серебра. Монета кислоту не “держала”. Наши червонцы были дороже в изготовлении, потому как были из золота. Только проба была не “три девятки,” а 583-я. И, от кислоты не чернели. А, выглядели лучше настоящих. Потому, что в ходу не были. Казик их в барабане с галькой крутил. Для достоверности. Дело у нас пошло на лад и я зажил припеваючи. Казик наводил на клиентов, а сам не светился. Он чеканил, я стоял на реализации. Меньше ста монет мы не разменивались. Для верности, Казимир придумал хитрый ход. В мешочке с монетами изнутри приклеивался настоящий червонец. Во время сделки я тряс мешок, развязывал и, неглядя, наугад, доставал натуральную монету на пробу. Мы провели больше десяти сделок и ни разу не оплошали. Потому, как товар был первый сорт. Думаю, что никто так и не догадался, что это “фальш”. И, наши монеты где-то закопанные лежат. Но, в одну пору, пришел делу конец.

– Достаточно - скомандовал Казимир и разобрал станок. А, штамп переплавил.

Он все доходы в дело вложил, а я своим ладу не дал. Да, и доля моя поменьше была. Я от прибыли только треть получал. Деньги разошлись быстро и скоро я остался ни с чем. Тут наши дорожки опять разошлись.

– Но, это только прилюдия, - закончил Зиновий,- основной разговор при следующей встрече. С вашего разрешения, я позвоню на днях. Я ваш номер с картины списал.
– Он посмотрел на часы.
– Извините, спешу. Хочу в казино наведаться. Куда Орест дорогу протоптал. Много он туда добра отнес, но им все мало.

Герман не был готов к такому повороту событий и надолго залег в свою берлогу, переваривая услышанное. Лишних движений делать не хотелось и он занял выжидательную позицию. Зверь сам должен прибежать на ловца. И, не ошибся. Как- то, под вечер, Зиновий позвонил по мобильной связи и напросился в гости. Герман, не раздумывая, назвал адрес.

– На этот раз Казимир решил играть по-крупному и вложения потребовались огромные, - продолжил предыдущий рассказ Зиновий, поудобнее усаживаясь на старом, облезлом диване. За очень большие деньги он прикупил уникальную Николаевскую монету достоинством тридцать семь рублей и пятьдесят копеек. У нас ей цена сто тысячь долларов. Еще, и не сыщешь. А, за границей вдвое дороже. Я сделал с нее слепок и полгода провозился над матрицей. Каждую заготовку отливали и червонного золота. Что бы камар носа не подточил. На одну отливку не меньше пяти царских червонцев переплавлять приходилось. Много на угар шло и на обработку. Каждый червонец, это пятьсот долларов. И, того, две с половиной тысячи. А, нашу монету за сто тысячь “зеленых" с руками оторвут. Кто ее цену знает. Когда Оресту в казино в долг “на слово"сорок тысячь “зелени” наиграли, он первую монету отнес за рассчет и десять тысячь додачи выторговал. Продешевил. Да, тут же эти деньги и проиграл. С этого и пошли все негаразды. Казимир настоящую монету потерял или ее у него украли. А, без оригинала серьезному покупателю и знатоку предлагать фальшивку было рискованно. Наверняка, по такому дорогому лоту был бы спектральный анализ. Вначале сделки Казимир думал показывать клиенту натуральную монету, а после экспертизы, в, последний момент, делать подмену. Для этого он специальное портмоне, из очень тонкой кожи, заказал. Оно с двух сторон открывалось и два отделения имело. Одно явное, другое тайное. В тайном должна была лежать монета нашего произведения. Через этот кошелек “сменка” делалась элементарно. После экспертизы кладешь настоящую монету в портмоне и торгуешся по мелочи. А, портмоне все это время на столе лежит, на виду. Кода цена согласована, берешь со стола портмоне, в этом движении переварачиваешь, и достаешь “фальш”. И, берешь рассчет. Дело техники. И, не сколько техники, как спокойствия духа, вдохновения и, порой, импровизации. Разные у меня возникали ситуации, когда фальшивые червонцы сплавлять приходилось. Покупатели были все народ битый, недоверчивый. Сами хотели меня объегорить. То в счете обмануть, или фальшивые рубли, в перемешку с настоящими, в банковские упаковки подложить. Но, я ни разу впросак не попадал.

Когда настоящая монета пропала, все пошло через пень-колоду. Казимир обещал найти и купить ей замену, но денег на покупку не хватало. И, монета не попадалась. А, вскоре Казимира не стало. За ним и Орест последовал. Я ему говорил, что в этом городе “светится” с “фальшью” нельзя. Надо было гастролировать. И, в каждом городе больше одной продажи не делать. И, за границу прорываться. Не послушали старика. И, пропали.

Зиновий надолго замолчал, думая о чем-то своем.

– Ну, а я каким боком ко всему этому отношение имею?
– поинтересовался Герман.

– Вопрос резонный и своевременный, - ответил Зиновий, - я один остался. Да, и годы уже не те, как раньше. Вашу кандидатуру еще Орест предложил, вместо Казимира. Очень вы ему приглянулись. У меня на руках десять готовых экземпляров. Это, по минимуму, миллион долларов. А, в Европе, все полтора. Плюс, оборудование и технология. Если захотим продолжить. Но, если честно, мне и половины миллиона хватило бы. А, оборудование я вам уступлю тысячь за двести. Но, только, когда мы разбагатеем. Не раньше. Но, есть главное условие. Не знаю ваших материальных возможностей. Потянете ли?
– Зиновий с сомнением осмотрел неказистое жилище Германа.
– Ваш пай входа в дело, это золотая Николаевка достоинством тридцать семь рублей и пятьдесят копеек.

– Предложение заманчивое, нужно взвесить свои возможности. Скорее всего, придется влезть в долги, - подумав ответил Герман.
– Отвечу через три дня.

В ту же ночь он, через знакомый стадион, пробрался, к разваливающейся по кирпичикам, всеми забытой, допотопной водонапорной башне и откопал свое сокровище. Монета, казалось, ждала его прихода, и охотно пошла в руки. Герман развернул монету и поднял над головой. На фоне башни, напоминавшей старинный, разваливающийся и обветшалый замок, он сравнил ее с вышедшим желтым диском луны. Сравнение было в пользу монеты.