Подпоручник белорусской дифензивы Зигмунд Шпак не мог отказать заслуженному израильскому генералу, но служба прежде всего!

— Наум Натаныч, государственная пресса с минуты на минуту ждёт от меня компромата на организацию русских террористов. Враги готовят антигосударственный переворот!

— И тебе велели выбить признательные показания из террориста, да так, чтобы кровь из носу? Вижу, у тебя неплохо получается.

— Мы вышли на осиное гнездо. Я допрашиваю главаря преступной группировки.

— Ванюшу Иванова?

— Откуда у вас сверхсекретная информация?

— Для меня в Белоруссии нет секретов.

— И с какой стороны вам известен этот Иванов? Поделитесь информацией, пан генерал... то есть ваше высокопревосходительство?

— Ну, неплохой поэт. Не Пушкин, конечно, но на голову выше всех ваших самопальных классиков.

— Наум Натаныч, у вас, наверное, дезинформация... Это кровожадный террорист под стать вошедшему в историю Ясиру Арафату.

— И что ты такое говоришь, мальчик Зига! Сколько супер-спецназовцев в мире можно было бы сравнить с Арафатом? Я двадцать лет за ним гонялся. Это был гений террора, а тут какой-то Иванушка-дурачок.... Я тебя таки спрашиваю, на колёсах ты или нет, а ты мне, Зига, туфту в уши втираешь.

— Персонального транспорта мне ещё не положено...

— И ты таки меня удивил, Зига!.. Старый дедушка хочет знать, ты на службу на своей машине ездишь?

— У меня «Хюндай», ваше высокопревосходительство!

— О, почти что «Порше»! Знаешь, где клиника Левензона?

— Так точно!

— Это очень дорогая больница, но ваше министерство финансов, по моей просьбе, проплатило лечение этого Иванова авансом. Сразу, как сдашь больного на руки врачам, приезжай ко мне в «Купалинку». Я пристроился на веранде под цветущей белой акацией. Ты меня увидишь прямо с парковки для ВИП-персон.

— Это прямое нарушение присяги, Наум Натаныч! У меня своё начальство есть. Я могу вывести Иванова только с разрешения коменданта внутренней тюрьмы.

— Он в курсе, Зига. Я только что с ним говорил.

— От меня газета «Вольная Беларусь» и ТВ ждут компрометирующих материалов о заговоре русских террористов. Это взорвёт мировую прессу, сказал мне министр информации!

— И что таки этот поц у себя в голове имеет! Если и взорвёт мировую прессу, то обрызгает её говном с головы до ног. Исполнять моё распоряжение!

Сеанс связи закончился. Розовый дедушка пропал с экрана.

Хоронжий и секретарка стояли по стойке смирно и со страхом глядели на взъерошенного начальника. Подпоручник рыкнул на хоронжего Збигнева:

— Збыху, остаёшься на хозяйстве за старшего! Вы оба, если вас спросят, откуда у террориста синяки на морде, скажете, что споткнулся на лестнице и покатился по ступенькам. Для начальства — я в МВД по срочному вызову. Террориста погрузите в мою личную машину.

— Чехлы на сиденьях могут пропитаться кровью, — робко заикнулся было хоронжий.

— Плёнкой застелите, пся крев!

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство!

— Ну, Зига, что тебе Арончик сказал за Ваню?

—Что за Арончик?

— Доктор Левензон.

— Сказал, что видывал случаи и потяжелее. За неделю этого гада на ноги поставят, так он мне сказал.

— Ну, «гада» забирай назад. Доктор Левензон очень культурный человек, а не солдафон, как мы с тобой. Всё равно тебе спасибо, Зига, что ты не дубоголовый костололом, а владеешь внутренней логикой событий. Садись, покушай, забудь про террористов, и все твои треволнения пройдут. Это твоё. Ты прирождённый математик.

Ошарашенный подпоручник оглядел богато сервированный стол.

— А это что я вижу? Сальце, свинина, водка. Вы же...

— Ты мне раввин или меламед? Я же тебя не спрашиваю, почему современные католики рукополагают в ксендзы лесбиянок.

Балетной походкой к ним подскочил официант. Положил перед подпоручником дифензивы меню и винную карточку.

— И шо ты ему суешь под нос, шлимазл? Он же ни разу в жизни не слышал названий тех кушаний из меню, а из алкоголя для этого полупшека вершиной вкусовых достоинств считается ржаная «Чыста вудка выборова». Принеси-ка ему всё такое скромненькое, но со вкусом. А то в следующий раз он в этот ресторан попадёт, только когда будет генеральские погоны обмывать.

Даже «всё такое скромненькое, но со вкусом» так сбило с толку молодого офицера, что тот не решался прикоснуться к блюдам, а внимательно рассматривал вилки, вилочки, ложки и ложечки, выложенные перед ним.

— Ешь, чем хочешь, не заморачивайся на правила этикета в высшем обществе. Хоть руками... Ну, за шо ты окрысился на этого писаку Иванова? Вы и так извели расовой сегрегацией русских, что и на самом деле недолго и до вспышки террора.

— Иван Иванов — это литературный псевдоним. Настоящее его имя — Станислав Лещинский.