На самом деле Сэм Леклер менее всего нуждался в зеленых драже «эм-энд-эмс».

– Можешь забрать все.

Сэм взглянул на Отэм, а потом вновь сосредоточил внимание на корзинке.

– Спасибо, но я… – Сэм внезапно вскинул голову и посмотрел на Отэм так, словно она превратилась в инопланетянку. Его брови взметнулись вверх, а голубые глаза сузились, словно Отэм была не простой, а очень злой инопланетянкой.

Отэм обернулась, но, не увидев ничего необычного, вновь посмотрела на Сэма.

– Что ты так на меня смотришь?

Сэм указал на ее свитер.

– Что это, черт возьми, на тебе надето?

– Хоккейный свитер. – Отэм опустила глаза и ткнула пальцем в изображенного на груди пингвина. – В этом году хоккей – наша тема на Хэллоуин.

Когда Сэм заговорил снова, его голос звучал тихо и угрожающе:

– Но ведь это Питсбург.

– А мне нравится. У пингвина на лапах маленькие коньки. – Отэм подняла голову. – Он милый.

– Он гей.

– Сэм! Следи за речью.

– Хоккейный свитер не должен быть милым. – Сэм сдвинул брови и ткнул в Отэм обвиняющий перст. – На тебе номер Кросби.

Отэм посмотрела на число 87 у себя на рукаве.

– Чей?

– Господи. Ублюдка, забившего гол шайбой, отлетевшей от моей клюшки. Он должен был чувствовать себя не в своей тарелке, а не кататься по катку, словно королева студенческого бала.

Отэм не понимала, что все это означает. И все же кивнула на Коннора, жадно ловящего каждое слово отца.

– Прошу тебя, следи за своей речью.

Коннор покачал головой:

– Я говорил ей, пап.

Отэм ошеломленно охнула:

– Что говорил?

– Чтобы ты надела свитер с таким же номером, как у меня. С папиным номером.

Ну уж конечно.

– Мне нравится этот.

Сэм откинулся на спинку дивана и сложил руки на груди поверх винтажной футболки с изображением «Роллинг Стоунз».

– Пингвины не катаются на коньках.

Отэм разгладила складки на своем свитере.

– Рыбы тоже не бьют по шайбам хвостами.

Сэм открыл коробочку с леденцами «дотс» и отправил несколько штук в рот. Он жевал конфеты и смотрел на Отэм.

– Кросби – настоящая баба. Все время ноет.

Отэм пожала плечами:

– И все равно он милый.

– Ты серьезно?

Вообще-то Отэм понятия не имела, как выглядит этот самый Кросби, но ее слова здорово рассердили Сэма. И это ей очень нравилось.

– Да. Я же не хочу, чтобы мой парень был уродливым.

– Твой парень? Ты выбираешь номер парня, потому что считаешь его симпатичным?

Нет.

– Да. – Ведь точно так же другие женщины выбирали номер Сэма. Потому что считали его горячим. Только этого Отэм ему никогда не скажет. Хотя он и так это знал. – А почему же еще?

– Почему же еще? – Сэм поднялся с дивана, уронив коробочку с леденцами на кофейный столик. – А как насчет очков? Как насчет количества лет в НХЛ? Как насчет настоящих мужских ударов? Как насчет того, чтобы не ныть как девчонка? Как насчет того, что мать моего сына совершенно меня не поддерживает, да к тому же напяливает свитер команды Питсбурга?

Речь Сэма была настолько проникновенной и серьезной, что Отэм начала смеяться.

Сэм подбоченился.

– Что смешного?

Отэм схватилась за живот.

– Ты смешной. – Она продолжала смеяться. Просто не могла остановиться. – Это же просто нелепо.

Коннор испуганно охнул, как если бы его мать изрекла богохульство.

Сэм взмахнул рукой:

– Сними немедленно.

– Ага. Сейчас. – Да какое право он имеет приказывать ей в ее же собственном доме? Ну уж нет.

Сэм обошел кофейный столик и двинулся к Отэм.

– Ты снимаешь его или нет?

Отэм покачала головой и сделала шаг назад.

– Нет.

– В таком случае ты просто не оставила мне выбора. – Сэм последовал за отступающей Отэм в столовую. – Я сам сниму его с тебя. – Уголки его губ дрогнули, как если бы он собирался улыбнуться, но глаза глядели вполне решительно.

– Ты не сможешь.

– Еще как смогу. Я все время снимаю с женщин свитера.

– Я бы на твоем месте не стала хвастаться такими сомнительными достижениями.