— А король Иоанн сейчас разве не является законным наследником? — Голос короля прозвучал насмешливо.

Флорис закусил губу. Это был вопрос, которого опасался как он, так и остальные хозяева крепостей. Как собственник лена во владениях Плантагенетов он был обязан оставаться верным одному из них. Находясь здесь, он совершал предательство по отношению к своему господину, какими бы вескими не были причины.

— Ваше высочество, — с выражением муки на лице произнес Флорис, — вы знаете короля Иоанна, и я здесь, чтобы принести вам присягу на верность. Я здесь, чтобы…

— Вы здесь, чтобы перебежать на другую сторону! — резко произнес король. — Потому что вам не нравится, как правит ваш король.

— Вы наш король! Или… или Артур де Бретань…

Флорис отвернулся. На самом деле шли горячие споры о порядке наследования. Вассалы короля Ричарда в его французских владениях после внезапной смерти своего господина принесли присягу сначала его преемнику Иоанну, хотя о своих правах на наследство заявил также некий юный принц Артур де Бретань. Разумеется, затем между армиями Филиппа и Иоанна снова завязались бои, и англичанин не стал поддерживать своих людей, а трусливо сбежал в Англию. Тогда большая часть Нормандии отошла Филиппу. А вскоре после этого Иоанн похитил аквитанскую принцессу и женился на ней, и ее семья начала тяжбы относительно вассальной принадлежности. После того как Иоанн наотрез отказался явиться на суд, ему заочно вынесли решение: официально Иоанн терял все свои французские владения и земли переходили в руки короля Филиппа. Разумеется, вассалы Плантагенета теперь были готовы признать это законным. Причем взятие под стражу принца Артура де Бретань также сыграло свою роль. Поговаривали, что Иоанн велел казнить соперника.

Для его ленников на материке это стало той каплей, которая переполнила чашу терпения. Так же решительно, как сражались за Ричарда Львиное Сердце, они безоговорочно решили перейти на сторону Филиппа. Иоанн был не достоин наследства. Один за другим его ленники представали перед Филиппом Августом, чтобы принести ему клятву верности. Но лишь немногих король подвергал такому допросу, как Герлин и Флориса де Трилльон из Лоша.

— И что должно убедить меня, что вы действительно так думаете? — строго спросил король. — В сражениях с королем Ричардом вы всячески старались насолить мне…

Флорис опустил взгляд. Он надеялся, что король не знает, кому Ричард был обязан своей блистательной победой под Фретевалем, но, разумеется, роль Флориса и Герлин в этой истории не осталась для Филиппа тайной.

— Также не стоит забывать об обмане вашей супруги. Сомнительное происхождение вашего сына… Вы ведь намереваетесь однажды передать Лош этому молодому человеку, не так ли? — Король сурово посмотрел на Дитмара.

Подросток поднял глаза.

— Нет, господин! — неожиданно произнес он звонким голосом. — Э-э… ваше величество, господин… Я… Когда-то я вступлю в права наследства во Франконии.

Король нахмурился.

— Которое ждет вас там, Дитмар… Орнемюнде?

Герлин удивилась, что король запомнил имя мальчика, хотя Орнемюнде был весьма разветвленным дворянским родом, который был ему, несомненно, известен.

— Нет, ваше высочество, — невозмутимо заявил Дитмар. — Мне придется его отвоевать. На данный момент оно находится в руках захватчика. Но мой приемный отец, господин Флорис, окажет мне всяческую поддержку и…

Король рассмеялся. Его растрогала серьезность мальчугана.

— Вот как! — бросил он и снова обратился к Герлин и ее супругу: — Как уже было сказано, обстановка в крепости Лош нестабильная и, мягко говоря, неясная. Возможно, уже завтра вы соберете всех рыцарей и направитесь к крепости в немецких землях. Поэтому я повторяю свой вопрос, господин Флорис: откуда мне знать, могу ли я доверять вам?

Герлин задумалась. У нее появилась идея, но, возможно, она только еще больше выведет короля из себя, если озвучит свое предложение. С другой стороны, вряд ли можно было попасть в большую немилость.

— Ваше величество, — начала она, — а что, если мы предоставим вам гарантии? Вы принимаете нашу присягу на верность, а мы отдаем вам моего сына в качестве заложника!

Похоже, у Флориса перехватило дух от дерзости Герлин. На самом деле такие сделки были обычным делом, однако не между королем и каким-то не занимающим высокого положения хозяином крепости. Обмен заложниками в основном происходил между правителями и дворянскими родами равного или хотя бы приближенного к равному происхождения. Когда ребенок одного рода рос при дворе другого, это служило своеобразным пактом о ненападении. Пребывание собственного отпрыска в замке противника гарантировало соблюдение договоренностей, чего нельзя было добиться одной лишь властью. Филиппу Августу ничего не стоило избавиться от Флориса де Трилльона и его условно законного потомства: ему достаточно было просто пленить рыцаря и выбросить его семью из крепости.

Монарх сначала также изумленно смотрел на Герлин, но затем снова расхохотался.

— Вы поразительны, Герлиндис из Лоша! — воскликнул он между приступами смеха. — Почему бы вам не сказать прямо: вы хотите остаться в своей уютной крепости и греть постель для своего рыцаря, а я тем временем должен воспитывать вашего сына, чтобы затем он смог успешно отвоевать свое наследство во Франконии!

Герлин улыбнулась. Ее улыбка всегда была обворожительной. Даже Ричард Львиное Сердце попал в плен ее чар.