Шрифт:
Спустя семь лет Грибоедов снова приехал в Армению, но теперь при иных обстоятельствах, в дни русско-персидской войны. Он двигался со штабом русской армии. При въезде Грибоедова в Эривань у моста через Зангу русского писателя приветствовало местное население.
Грибоедов побывал в том горном краю, где спустя несколько десятилетий родился Ованес Туманян. Он бродил по Лорийскому ущелью, спустился в овраг «каменистый и крутобрегий», где река Дэвбет протекает «с шумом, с ревом и с пеной». Он восхищался красотой природы и архитектурой древних мостов.
В записках Грибоедова, как и в путевом дневнике 1818–1819 года, впечатления от природы заняли господствующее место. Эти впечатления, несмотря на свою краткость и лаконичность, не лишены самостоятельного интереса.
«С пригорки вид на обширную и прелестную долину Аракса».
«Арарат безоблачный возвышается до синевы во всей красе».
«Прелестное селение Аштарак, — мост в три яруса на трех арках, под ним река Абарень дробится о Камни…»
«Поэтический вечер в галлерее Эчмиадзинской; [3] В окна светит луна; архиерей как тень бродит…»
3
Эчмиадзин — древний армянский монастырь, основанный в 303 году. Находится в 18 километрах от Еревана.
«Яркая зелень у подошвы вечных снегов Арарата».
«Еду вдоль Аракса открывать неприятеля, но открываю родники пречудесные».
«Прекрасная деревня над Араксом… Тучи и дождь, потом луна всходит…»
Большой поэт чувствуется и в этих кратких записях, черновых набросках, сделанных в пути. В них запечатлена сама Армения, древняя горная страна, ее неповторимые ландшафты.
Грибоедов любовался видом на Безобдальский перевал, он раскинул шатер над водами и слушал «приятное журчание» родников. По боковой тропинке он поднялся «до самого верха, где ветер порывистый». Это было в начале июня 1827 года, а через год с лишним он снова оказался на Безобдале в дни русско-турецкой войны. На этот раз «на самой крутизне Безобдала» была «сильнейшая гроза», которая задержала путников на всю ночь и они «промокли до костей». Не прошло и года, как Пушкин, проезжая через Безобдальский перевал, у крепости Гергеры встретился с телом убитого Грибоедова.
Вместе с Грибоедовым приехал на Кавказ Денис Давыдов. Когда началась война с Персией, поэт-партизан был в отставке, в чине генерал-майора. Но вновь зашумели «знамена бранной чести», и не утерпело беспокойное сердце поэта-воина. Простившись с семьей, он спешит на Кавказ.
Впечатления от Армении оставили след и в его поэтическом творчестве. Он посвятил несколько строк описанию природы древней страны:
Аракс шумит, Аракс шумит, Араксу вторит ключ нагорный, И Алагяз, нахмурясь, спит, И тонет в влаге дол узорный; И веет с пурпурных садов Зефир восточным ароматом, И сквозь сребристых облаков Луна плывет над Араратом…По пути в Арзрум посетил Армению и величайший русский поэт А. С. Пушкин. В его путевом дневнике мелькают отдельные лица, описываются дорожные встречи. Он увидел Араке, «быстро текущий в каменистых берегах своих», бедное армянское селение, которое оставило издали впечатление «груды камней», «нескольких женщин в пестрых лохмотьях», сидящих «на плоской кровле подземной сакли», они угостили Пушкина сыром и молоком. На берегах Аракса «селения были пусты. Окрестная сторона печальна».
В путевых записках Пушкина богатство и красота древнего края нашли высокое поэтическое воспроизведение. «Мне представились новые горы, новый горизонт; подо мною расстилались злачные, зеленые нивы. Я взглянул еще раз на опаленную Грузию и стал спускаться по отлогому склонению горы к свежим равнинам Армении… Я ехал посреди плодоносных нив и цветущих лугов. Жатва струилась, ожидая серпа. Я любовался прекрасной землею, коей плодородие вошло на востоке в пословицу…»
Вслед за общей картиной незнакомой страны в записках Пушкина даны зарисовки армянского нагорья, своеобразие и контрасты его природы. Утром Пушкин любовался ясным небом и зелеными полями, а к вечеру над громадами гор сгущались черные тучи. «Дождь стал накрапывать и шел все крупнее и чаще… ночь была темная..» Пушкин побывал и на высотах Соган-лу. Там уже другой пейзаж. «Природа около нас была угрюма. Воздух был холоден, горы покрыты печальными соснами. Снег лежал в оврагах…»
Наутро вновь светило солнце. Пушкин любовался сияющими в утренних лучах горными вершинами.
Такой предстала природа Армении перед глазами поэта, то цветущая, радостная, вся сияющая, то суровая, печальная, угрюмая.
Возвращаясь на родину, приветствуя широкие поля России и Тихий Дон, Пушкин еще раз вспомнил далекую Армению:
… Как прославленного брата Реки знают Тихий Дон; От Аракса и Евфрата Я привез тебе поклон. Отдохнув от злой погони, Чуя родину свою, Пьют уже донские кони Арпачайскую струю…Армения — горная страна. Многочисленные цепи малых и больших возвышенностей тянутся по армянской земле. Вершины Арарата и Алагяза покрыты вечными снегами. Между гор разноцветными коврами лежат поля и нивы. В долинах и на склонах гор чернеют деревни. Над каменистыми дорогами нависли громады темных скал. В окрестностях городов и сел раскинулись фруктовые сады. По краям дороги зеленеют стройные ряды серебристых тополей…
Географическое положение, суровые природные условия, неблагоустроенные, узкие, каменистые дороги способствовали сохранению в Армении натурального хозяйства и патриархального уклада жизни. Горы, глубокие ущелья затрудняли сообщение между разбросанными населенными пунктами, в особенности зимою, когда свирепствовали метели. Под снегом тогда бесследно исчезали дороги, и надолго закрывались все пути сообщения с внешним миром.5