Сандро не заметил этого. На нетвердых ногах он пошел прочь, за дом, где была могила. Вико и Уиллис закопали яму. Но теперь Сандро знал, кто лежит на ее дне. Он обернулся, пытаясь отыскать взглядом жену и детей. Они стояли возле статуи. Возле женщины из черного камня, которая спасла его, вынесла из горящей мастерской, подожженной Вико и Уиллисом, чтобы избавиться от свидетеля. Затем Вико пошел в дом и разбудил сестру и своих племянников. Они не могли причинить ему вред. Он не мог причинить им вред.

Сандро вспомнил, как Вико ударил его. Он мог поклясться, что видел, как кастет приближается к его челюсти, словно в замедленном действии. Видел, но не мог пошевелиться, избежать удара. Это воспоминание принесло боль. Челюсть, онемевшая прежде, вспыхнула огнем. Сандро застонал, качнулся, с трудом устояв на ногах. Ему было тяжело дышать. Глаза слезились. Но самое плохое осталось в прошлом. Сандро не сомневался в этом. Вико уехал. Уехал навсегда. Это стоило сломанной челюсти. Его взгляд снова устремился к семье. Он не может им ни о чем рассказать. Не имеет права. Да и то тело на дне могилы… Кому оно принадлежит? Еще одному бандиту, как Вико? Кто будет искать его? Кто будет оплакивать?

А статуя? Сердце неприятно сжалось в груди. Все было как в тумане. Воспоминания стерлись. «Я, должно быть, действительно спятил, если спас кусок камня вместо семьи», – подумал Сандро, потому что поверить в это было проще, чем в то, что женщина из черного камня ожила и спасла его от смерти.

Октябрь 1962 года. Оскода. Мичиган.

Огиманс всегда говорил, что современный человек живет на низком уровне жизненной энергии, не умеет страдать, ничего не знает об истинно творческом потенциале своего тела. Его друг детства Джин Рэмси смеялся и называл все это детством, которое должен отвергнуть каждый человек, став взрослым.

– И превратиться в существо, которое совершает массу движений без какого бы то ни было реального интереса? – спрашивал Огиманс. – Посмотри на себя, Большой Джин, ты либо скучаешь, либо раздражаешься. Ты потерял способность чувствовать, потерял спонтанность. Ты можешь лишь хорошо рассказывать о человеческих трудностях в своих газетах, но ты понятия не имеешь, как с ними справляться. Вся твоя жизнь – это бесконечные интеллектуальные упражнения, а твои статьи – море слов, в котором тонешь ты и твои читатели.

– Откуда ты знаешь, о чем мои статьи, если ты никогда их не читал?

– Я читаю тебя, Большой Джин. Этого для меня достаточно.

Потом они всегда долго молчали и изучали духов, приходящих к ним из мира, лежащего за гранью реальности, двери в которую открывали древние индейские обряды – в их силу верил Огиманс. Что касается самого Джина Рэмси, то он верил лишь в силу мескалито, употреблявшегося на этих церемониях.

Когда Джину было девять, его мать застала его отца с любовницей и хотела уехать к родителям в Калифорнию. Она посадила Джина в машину, бросила в багажник чемодан с вещами и покинула Нью-Йорк. Но когда до дома родителей оставался день пути, Бриджит засомневалась, остановилась в отеле недалеко от индейской резервации и взяла паузу на раздумья. Пауза затянулась. День, неделя. Бриджит встретила мужчину, с которым у нее в отместку мужу завязался роман. Бурный, страстный. Тогда-то предоставленный самому себе маленький Джин и познакомился с Огимансом – мальчиком своих лет из индейской резервации.

Старший брат Огиманса, Макадэваквад, работал в отеле и каждый день приводил с собой младшего брата. Джин и Огиманс сблизились. Завязалась дружба, которая сохранится на долгие годы. Позже, когда Джину будет уже двадцать, Огиманс и его старший брат Макадэваквад разрешат Джину принять участие в их древних ритуалах. Мескалито пробудит в Джине воспоминания его первой встречи с Огимансом. Духи придут в образе отца, приехавшего за ним и матерью в отель возле индейской резервации. Еще один дух станет матерью Джина, рассказывающей отцу о любовнике, с которым она отомстила за измену. Отец молчит. Лицо у него серое, словно камень. Джин никогда не любил его. Не любил, даже когда отец прощал его или его мать за их шалости, измены. Духи показывали что-то еще, но Джин уже не знал, что из этого калейдоскопа было правдой. Лишь первые картинки, лишь роман матери с незнакомцем и то, как она рассказывает об этом отцу. Тогда, в девять лет, Джин хотел уйти, не слушать. Сейчас, в двадцать, духи заставили его остаться и досмотреть эту ссору до конца. Мескалито заставил.

Карьера. Отец Джина, Оскар Рэмси, был известным журналистом, и эта известность всегда витала над головой Джина, как занесенный топор палача. Возможно, именно поэтому Джин поступил на курсы журналистики. Возможно, именно поэтому ему всегда прочили звездную карьеру. Когда Джин заканчивает обучение, они почти не общаются с отцом, но именно отец помогает своему сыну устроиться в «Нью-Йорк Пост». И снова сравнения. И снова авансы и похвалы. Джин молод, талантлив. У него есть правильный взгляд на изнанку вещей. Его статьи появляются на первых полосах газет довольно часто, чтобы привыкнуть к этому. Его девушкой становится известная певица с Бродвея Роберта Хенски. Ужасно красивая и почти такая же высокая, как сам Джин. У нее шикарная полная грудь, от которой невозможно отвести взгляд, и такой же шикарный аппетит к подаркам и красивой жизни. Джин молод. Джин влюблен. Он тратит на возлюбленную все деньги, которые может заработать, но этого недостаточно.

– Она сожрет не только твои сбережения, но и твою душу, – говорит Джину его друг Огиманс. Молодой индеец не любит Роберту, а Роберта не любит его. Джин молчит.

Он берется публиковать заказные статьи, громкие разоблачения, которые выгодны политикам и крупным компаниям. Счет в банке растет, в то время как авторитет журналиста и карьера стремительно катятся вниз. Но Роберта довольна. Ей нравятся подарки Джина и начинает нравиться его друг-индеец. Но продолжается это до тех пор, пока Джин не теряет работу. Роберта уходит. Все уходит, летит в бездну. Даже духи, которых приводит мескалито, какие-то странные и сливающиеся друг с другом. В потустороннем мире Джин видит велосипед из своего детства. Звонок у велосипеда громкий. Он зовет хозяина в ночь, в неизвестность.