Наместники и наместничества в конце XVI – начале XVIII века

Книга посвящена исследованию системы наместнических титулов, сложившейся в России в тот период, когда должность наместника как представителя власти великого князя на местах была упразднена и наместничество приобрело принципиально новое значение. В работе показана связь системы наместнических титулов с иными, подобными ей системами, регулировавшими социально-служебное положение представителей высшего российского общества (с чинами, должностями, местническим статусом и пр.) Автор анализирует правила функционирования титульно-наместнической системы в периоды господства местничества и в эпоху становления служебных принципов абсолютистского государства.

В представлении большинства людей начала ХХI столетия, обладающих теми или иными познаниями в отечественной истории, термин «наместничество», как правило, связывается с периодами раздробленности и создания единого Московского государства. Действительно, в ХII–XVI вв. наместником называли должностное лицо, возглавлявшее местное управление и осуществлявшее власть на подведомственной ему территории от имени князя. Наместничества были отменены при Иване Грозном в результате реформ, проводимых Избранной Радой. Между тем само понятие «наместничество» не прекратило своего существования: мы встречаем наместников в исторических документах до начала ХХ в. Однако это понятие в различные исторические эпохи наполнялось принципиально разным содержанием. При Екатерине II с 1775 г. по 1796 г. наместничество представляло собой административно-территориальную единицу, состоявшую из двух-трех губерний, которой управлял наместник. В XIX столетии наместничество превратилось в систему управления национальными окраинами. В 1815–1874 гг. эта система существовала в Царстве Польском, в 1844–1883 гг. и 1905–1917 гг. – на Кавказе.

Пожалуй, менее всего известно о наместниках в конце XVI – начале XVIII века, но и на этом историческом отрезке наместничества в виде стройной системы, которой были присущи свои традиции и правила функционирования, существовали и развивались. В это время наместничество из должности превратилось в титул, связанный с дипломатической практикой. Это изменение прочно закрепили преемники Ивана Грозного.

Система наместнических титулов функционировала в условиях, заданных государством, отражала специфику развития общества, особенно его высших социальных групп. Титульно-наместническая система чутко реагировала на процессы, проистекающие в государстве и обществе, среди которых особо стоит отметить эволюцию института местничества и его отмирание в условиях развития национальной (традиционной) модели отечественного абсолютизма во второй половине XVII – начале XVIII века.

В период становления института местничества и титульно-наместнической системы в России развивался государственный строй, предшествующий абсолютизму, называемый большинством отечественных историков сословно-представительной монархией. При этой форме феодального государства наряду с относительно сильной монаршей властью существует сословно-представительное собрание, обладающее совещательными, финансовыми, а иногда и некоторыми законодательными функциями.

Само понятие «высшая власть» в России с конца XVI до начала XVIII в. претерпело значительные изменения. Если на стадии сословно-представительной монархии можно говорить о том, что в это понятие входили царь с Боярской думой и Земский собор, то на первом этапе становления абсолютной монархии (во второй половине XVII – начале XVIII в.) – царь и Боярская дума. Позднее (уже на стадии развития европейской модели абсолютизма в отечественных условиях, в I четверти XVIII в.) высшая власть была представлена царем (с 1721 г. – императором). (Как известно, Сенат власть монарха не ограничивал).

Земский собор не был постоянным учреждением. Его компетенция не определялась законом. Хотя Земский собор – законосовещательный орган, решение которого не обязательно для исполнения царем и правительством, он был необходим правительству, так как показывал, насколько органы на местах способны справиться с задачами, возлагаемыми на них центральной властью, в чем нужна помощь центра для проведения решения Собора. Земский собор позволял полностью обеспечить проведение в жизнь царского решения.

Земские соборы, возникшие в середине XVI в., в период Смуты значительно усилились. В Смуту и в начале правления первого государя из династии Романовых царя Михаила Федоровича ослабленная центральная власть нуждалась в поддержке «всей земли». Земские соборы практически превратились в орган распорядительной власти и реальное народное представительство.

При патриархе Филарете роль соборов существенно ослабла, а социальный состав стал менее дифференцированным (зачастую среди выборных с мест присутствовали только те, кто в период спешного созыва Собора находился в столице). Связь между центральным управлением и местным, напротив, все более укреплялась, что делало Земский собор не столь нужным. Некоторые представители общества, видя кризис соборов, предлагали их реформирование: выборность всех депутатов Земского собора, ограничение срока их полномочий одним годом, превращение Собора в постоянно действующий орган.

История пошла другим ходом. После Собора 1653 г. деятельность этого сословно-представительного учреждения практически прекращается. Царская власть с этого момента стала проводить совещания с сословными комиссиями, то есть с представителями тех сословий, которых непосредственно касался вопрос повестки Земского собора.

Роль Боярской думы в рассматриваемый нами период была более весомой. Дать более подробную характеристику данного учреждения вынуждает и тот факт, что именно с ним в царствование Федора Алексеевича будут связаны процессы реформирования титульно-наместнической системы.

Численность Боярской думы не была постоянной. В начале XVI в. в нее входили от 5 до 12 бояр и не более 12 окольничих. В конце XVI – начале XVIII в. Дума включала представителей четырех чинов: бояр, окольничих, думных дворян и думных дьяков. В период первых Романовых наблюдался неукоснительный рост состава Думы. При Михаиле Федоровиче Боярская дума насчитывала и в начале, и в конце царствования 28–29 человек (иногда их численность возрастала до 37); при Алексее Михайловиче – 65–74 человека; при Федоре Алексеевиче – 66–99 человек [1] . Процесс увеличения численности был свойственен всем чинам, представленным в этом органе. Дворянство хотя и расширилось, но не вытеснило боярство. На думных дворян в Думе приходилось не более, чем 30 % всего состава, в то время как бояре и окольничие составляли от 70 до 78 % [2] . Если при Михаиле Федоровиче в Думе заседало не более 28 бояр, при Алексее Михайловиче в среднем – немногим более 30, к концу царствования Федора Алексеевича, к 1681 г., их численность достигла 44 человек [3] . После того, как Петр I прекратил пожалование в думные чины, количественный состав Боярской думы стал постепенно уменьшаться.

Функции и компетенция Боярской думы на протяжении всего существования данного государственного учреждения не оставались и не могли остаться неизменными. В системе сословно-представительной монархии XVI в. Боярская дума осуществляла в стране высшую власть вместе с царем. Функции Боярской думы были неотделимы от функций государя. Это отразилось в формулах решений Боярской думы «приговор царя с бояры», «по государеву указу и боярскому приговору». Даже в годы малолетства Ивана Грозного, связанных со значительным ослаблением позиций государевой власти, типичной и обязательной формулой, отраженной и в летописях, и в посольских документах, была формула «царь приговорил с бояры» [4] .