– Криминалисты-взрывотехники… – Девочкин поискал кого-то глазами.

Над головами мужчин появилась изящная женская голова и тонкий голосок сообщил:

– Бомба представляла собой взрывчатую смесь на основе пластита, уверенно говорить о том, что она была начинена поражающими элементами, преждевременно…

Генерал перебил:

– Что значит преждевременно? – Он хмыкнул. – Надо же… Из тел погибших и раненых извлекают осколки, а у вас нет никаких данных?

– Эти осколки могут быть элементами ручной клади, багажных тележек и металлических стульев, – обиженным голосом заметила женщина-взрывотехник. – Отбор объектов и образцов выполнен. Произведена детальная видео– и фотосъемка. О результатах исследований доложу по мере готовности.

– По мере готовности подают щи да кашу! – оборвал ее генерал. – Здесь дела посерьезней. Садитесь и в следующий раз готовьтесь к таким совещаниям. Что там по телефонным переговорам?

Теперь встал оперативник Гриша Румянцев:

– В настоящее время изучаем записи телефонных переговоров, которые велись в день теракта в районе вокзала. Есть предварительные наблюдения, но озвучивать пока нечего. Возможно, сегодня вечером что-то нащупаем. Есть несколько номеров, по которым можно работать.

Генерал жестом приказал ему сесть и сердито осведомился:

– Проводников опросили? Не исключено, что террористка приехала скоростным из Москвы.

– Пока не было точных данных по чемодану, это не имело смысла.

– Что ж, с этим согласен. – Генерал поменял местами пресс-папье и чернильницу. Придвинул к себе папку, раскрыл ее и, не поднимая головы, задал вопрос: – С теми, что в больницах, кто говорил?

– Я! – Филиппов снова поднялся.

– Каков результат?

– Нулевой.

– С чем вас и поздравляю, – едко резюмировал Девочкин, после чего встал из-за стола. – Повторюсь… Только что говорил с Москвой. Нас не хвалят, и это мягко сказано. Установка такая: террористы должны быть пойманы и наказаны в кратчайшие сроки. Расследование и суд будут короткими, и каждый получит по полной. Все. А сейчас – за работу!

Задвигались стулья, все начали расходиться. Филиппов вышел одним из первых, поднялся на свой этаж и нырнул в кабинет. Там сел в кресло, положил портфель на стол и достал записную книжку. Перелистнув пару страниц, сосредоточился на одной записи.

«НИИ скорой помощи, третья неврология, четвертый этаж, палата номер четыреста три, кровать у двери, неизвестная».

Он поднял глаза и увидел, как в кабинет заходит оперативник Гриша Румянцев.

– Вот! – Гриша положил на стол какой-то рисунок. – Наш чемодан. Спецы определили модель, производителя и цену.

– У меня такой уже есть. – Филиппов покрутил листок так и сяк. – Небось, тысяч десять, не меньше…

– Восемьдесят четыре не хочешь?

– Что значит, восемьдесят четыре?

– Его цена – восемьдесят четыре тысячи рубликов.

Иван Макарович замер, глядя перед собой, потом медленно произнес:

– Скажи мне, пожалуйста… Зачем взрывать такой дорогой чемодан?

Румянцев пожал плечами.

– Не знаю.

– Сам посуди, деньги – ведь они всем нужны?

– И что?

– Ну, вот тебе лично деньги нужны? – поинтересовался Филиппов.

– Еще как!

– А денег много бывает?

– Их всегда мало. – Гриша присел на край стола.

– Представь себе, что ты террорист…

– Ну, ты даешь! – Оперативник вскочил и прошелся по кабинету.

– И все-таки, представь, что тебе нужно в чем-нибудь пронести бомбу.

– Ну…

– И у тебя есть выбор, какой чемодан купить.

– Пойду и куплю самый дешевый, все равно разорвет! – Гриша Румянцев энергично рубанул воздух рукой.

– Во-о-от! – обрадовался Филиппов. – И я бы так поступил.

– К чему это ты?

– В этом что-то есть… И нам нужно понять что.

Румянцев забрал листок со стола.

– Завтра пойду проводников расспрошу, может, вспомнят, кто с таким ехал.

– Почему не сегодня?

– Бригада находится в рейсе.

– Понял. – Филиппов сунул портфель в ящик. – Кто смотрит видео с вокзала?

– Зал ожидания – в следовательской.

– Это мне без надобности, Девочкин сказал, там ни черта нет.

– То, что с перрона, просматривает Стас Расторгуев.

Иван Макарович встал с места.

– Где он сейчас?

– В своем кабинете.

– Пойду погляжу.

Филиппов прошелся по коридору и свернул за угол, после чего заглянул в первую дверь. В комнате стояли четыре стола, за одним из них сидел оперативник Станислав Расторгуев.