— Минуту! — негромко воскликнул он и бросился догонять своего заступника, который успел отойти метров на десять. Шел тот вроде и не спеша, но удалялся достаточно быстро. Так что, для того чтобы сократить расстояние, Пашкову даже пришлось перейти на неловкую рысь.

— Постойте, — сбиваясь с дыхания, сказал Пашков, хватая его за рукав рубашки, потому что мужчина шел и даже не думал оборачиваться.

Тот резко дернул рукой и быстро, как-то хищно оглянулся через плечо, так что у писателя пропало всякое желание быть настойчивым. Но и назад возвращаться было нельзя и встать столбом на виду у всей публики тоже невозможно. Но кроме этого, кроме опасности выглядеть дураком и кроме чувства благодарности, которое нужно было излить, у него появилась еще одна причина задержать этого человека и поговорить с ним. Обязательно поговорить. Он столько раз высасывал своих героев из пальца, придумывал их, подсматривая на телеэкране и по кусочку отщипывая в чужих книжках, что решил — вот он. Рядом, буквально в полуметре от него, был человек, который запросто может стать прототипом для героя его новой вещи.

— Чего тебе? — через плечо спросил его заступник, даже не спросил, а огрызнулся, одновременно сворачивая в арку.

— Я хочу поблагодарить вас.

— Уже поблагодарил.

— Нет-нет, еще. Давайте посидим. Можно я угощу вас?

— Переживу.

Мужчина стал быстро расстегивать рубашку и прямо на ходу довольно неловко снял ее. Сначала стянул с левой руки, потом, тряхнув плечом, с правой. Под ней оказалась майка защитно-пятнистого цвета армейского образца.

Пашков обратил внимание на неловкость его движений.

— Вы ранены? Они вас задели? — обеспокоенно спросил он, чувствуя неловкость. Человек пострадал из-за него, а сам он — ни царапинки. Даже на голове нет шишки, хотя в первый момент был уверен, что без сотрясения мозга дело не обойдется.

— Эти щенки? — презрительно спросил мужчина, доставая из кармана черных слаксов полиэтиленовый пакет, разворачивая его и запихивая внутрь небрежно скомканную рубашку. — Перебьются.

Они вышли на параллельную улицу, прошли пару десятков метров и вновь нырнули в прохладную арку. Теперь Пашков понял действия этого человека. Вряд ли он сам когда-нибудь смог бы до них додуматься, по крайней мере вот так, с ходу, хотя писал о подобном бессчетное количество раз. Тот уходил от возможного преследования, скорее всего от милиции. Быстренько поменял внешность, убрав с глаз долой яркую приметную рубашку, и уходил проходными дворами с маршрута возможного преследования.

Вскоре они вышли к станции метро. Пашков больше не пытался приставать с разговорами. Он пока удовлетворился тем, что его не гнали и старался запомнить происходивший прямо на его глазах маневр и одновременно приглядывался к своему спутнику. На вид ему было около тридцати или чуть больше. Плечи и руки были перевиты тугими веревками мышц, под обтягивающей торс майкой тоже были хорошо заметны впечатляющие бугры и валики. Темно-русые волосы средней длины, так что в ложбинке шеи образовалась косичка. Лицо худощавое, сосредоточенное. И еще одно. На левой руке — от лопатки до локтя — тянулся неровный шрам со следами от медицинских скобок. Шрам был старый, заживший, но вид его был по меньшей мере впечатляющий. Теперь стала понятна та неловкость движений с которой человек снимал рубашку. Но тогда как он смог справиться с тремя далеко не хилыми парнями?!

— Ну все еще хочешь угостить меня пивком?

— Да, конечно! — с энтузиазмом подтвердил Пашков.

— Тогда давай сюда, — мужчина кивнул на павильон с экзотическим названием над входом, которое мелькнуло и сразу выпало из сознания Пашкова.

Зальчик был маленький, столиков на пять-шесть, барная стойка со скучающим пареньком за ней, застоялая духота и ни одного посетителя.

— Разливное? — спросил Пашков, когда они подошли к стойке.

— Стаканы облизывать? — скривился мужчина.

— Баночное?

— Это для развития импотенции. Бутылочное.

— «Бавария», — предложил Пашков, но и это его предложение не прошло.

— Давай будем проще. У тебя что — деньги лишние? «Жигулевское» или «Клинское».

— По две?

— Пока по одной. До второй дожить надо.

Пашков не стал спорить. Взял две бутылки «Клинского», которые тут стоили чуть ли не в два раза дороже, чем в киоске в пяти метрах от входа.

— Спасибо вам еще раз, — сказал он, усаживаясь за столик. Сразу по спине потекли капли пота — духота тут была чудовищная.

— Пользуйся, — беспечно ответил его спаситель, припадая к горлышку бутылки, и, переведя дух, добавил: — Пока я добрый.

— А давайте познакомимся. Неудобно как-то так, одними междометиями.

— Матвей. Можно Митя.

— Очень приятно. Виталий.

Митя довольно равнодушно кивнул — мол, тоже рад — и посмотрел через плечо Пашкова на дверь. В павильон входила парочка парней с короткими стрижками. Оглянувшись на них, Пашков непроизвольно сжался. Опять… Отвернувшись от вошедших, он наткнулся на насмешливый взгляд собеседника. Тот сразу же спрятал глаза за опущенными веками.

— Я просто удивляюсь, глядя на вас. Как вы их буквально одной рукой… Троих!

— Двоих, Виталий. Не надо преувеличивать. Третий сам обгадился.

— Все равно. Очень впечатляет.

— А-а! — отмахнулся Матвей. — На таких цыкни посильнее — сами убегут. Хулиганы. Мелочь.

— Вы учились этому, правильно я понимаю?

— Сам-то как думаешь?

— Да так же… А где это вас так? — Пашков показал на его изувеченную левую руку.

— Слушай, давай на ты.

— Да, конечно, — с готовностью согласился Пашков. — Так где это тебя угораздило?