К вечеру второго дня плавания показались погрузочные краны одного из портов на южном побережье Лавразии. Сам порт был больше похож на лагерь кочевников, живших в степях на юге континента. Здесь на корабли грузили кавалерийские дивизии, набранные из степняков. Эти дикие народности, жившие кочующими племенами даже тогда, когда вокруг уже создавались империи и через степи, где они жили, прокладывали железные дороги и телеграфные линии. Даже будучи призванными в республиканскую армию они были похожи более на дикую орду, нежели на современную дисциплинированную армию. Расположившись лагерем около доков, они жгли костры, горланили песни, отпустив лошадей пастись в поле.

Валенрод, не обращая внимания на кочевников, сойдя на берег, сразу направился в город к вокзалу. Там почти никого не было. Адриан, предъявив значок, потребовал билет до Карселиона, но, как оказалось, этот город не имел прямого сообщения со столицей, и доехать можно было только с пересадкой.

Пересадку нужно было делать в каком-то задрипаном провинциальном городишке, находившемся в нескольких верстах от основной ветки, при этом соединённом с второстепенной железной дорогой, по которой сюда и прибыл Валенрод. Городок имел незапоминающееся название: то ли Северогорский, то ли Южноозёрский и был похож на какую-то провинциально — мещанскую уменьшенную копию Найгоса, хотя и находился на другом континенте. Те же широкие улицы, старинные довоенные дома и центральная площадь перед зданием военной администрации, где раньше находилась резиденция губернатора.

Судя по тому, что видел Валенрод пока ехал сюда, Лавразия мало изменилась за время его отсутствия. То же запустение и уныние, повсюду солдаты и войска, идущие на юг к портам, распахиваемые степи и осушаемые болота, куда сгоняли на работы тысячи людей, словно ссылая их на каторгу, пытаясь хоть как-то обеспечить перенаселённый континент хлебом.

Второй вокзал находился на другой стороне низины, по которой протекала речка, окружённая заливными лугами. К станции вела просёлочная дорога с перекинутым через реку бревенчатым мостом. Рядом на возвышенности, с другой стороны от путей, находилась маленькая деревенька: десять — двадцать домов и обветшалая, словно заброшенная белая церквушка.

Около перрона стояло здание с небольшим Лавразийским флагом на установленном на крыше коротком флагштоке. По — видимому, здесь располагалась местная администрация или что-то вроде того. Рядом на фонарных столбах вниз головой висели три трупа мужчин в гражданском. Около дверей в администрацию, опершись плечом на стену, стоял, засунув руки в карманы, мужик в сдвинутой чуть набок рабочей кепке, в запачканном сером пиджачке и убранных в высокие сапоги широких штанах из грубой ткани. Во рту он держал соломинку и смотрел куда-то себе под ноги.

— За что их? — спросил у него Валенрод, кивнув на висевших.

— Хлеб воровали, — произнёс человек, отойдя от стены и выплюнув соломинку, — тот, что слева, председатель наш, а рядом счетовод и заместитель. Со вчерашнего здесь болтаются. Приезжал, значит, какой-то хмырь, говорят, из самой столицы, а с ним солдат полвзвода. Тихо, главное, без шума приехали, этих выволокли и подвесили, а там 'поминай как звали'. Вот черти.

Крестьянин усмехнулся, потом пристально посмотрел на Валенрода, как будто армейский офицер был здесь в диковинку.

— Отсюда до столицы добраться можно? — спросил у него Адриан.

— Да, кажись, ходят. Там внутри вроде расписание даже висело, — ответил мужик и после недолгой паузы добавил. — А ты, служивый, откуда едешь?

— С фронта, в столицу вызвали.

— И как там на фронте? А то, говорят, уже всё, хана нашим.

— Да паршиво, кое-как держатся. Найгос чуть не сдали. Я сам там воевал, лично видел, Гондванцев у самого города остановили. Там все и полегли, в плен сдаваться даже не думали.

Крестьянин тяжело вздохнул и покачал головой.

— Слили войну, чего уж говорить, это ещё в Лемурии было видно. Я там, между прочим, командиром танка был, — произнёс крестьянин, многозначительно покачав головой. — Кстати, вон какой-то поезд идёт, может, до столицы доедешь.

Вдали на путях появился поезд, вскоре подъехавший к станции и остановившийся у платформы. Адриан подбежал к ближайшему вагону и, предъявив вышедшему проводнику значок, произнёс строгим голосом:

— Я лейтенант Адриан Валенрод, имею личный приказ его превосходительства явиться в столицу республики.

— Заходите, — буркнул проводник, кивнув головой в сторону двери.

Адриан поднялся по ступенькам в вагон и услышал за спиной голос крестьянина: 'До встречи, служивый'. Валенрод повернулся, махнул ему рукой и прошёл по коридору вдоль дверей купе.

На этот раз ехать ему довелось одному. За окном всю дорогу мелькали ничем не примечательные пейзажи, леса поля, холмы. Поезд проехал несколько мелких станций и провинциальных городков, во множестве разбросанных по территории континента. Пару раз в небе проплывали воздушные корабли, идущие похоже на юг, в Пацифиду.