У него крутился на языке еще десяток вопросов, но он тонко чувствовал момент, когда пора заканчивать допрос. Йен делал это задолго до того, как человек понимал, что его допрашивают.

Может, он и обещал не причинять вреда молодому принцу, но в отсутствии чести есть один плюс, и заключается он в том, что ты не обязан держать каждое свое данное обещание. Обещания – всего лишь способ заставить другую сторону без особых терзаний предоставить ему то, что нужно.

Но по крайней мере сегодня вечером принц продолжит дышать.

Йен остановился в темном переулке и ткнул носком кучку тряпья. В ответ на него посмотрели два сонных глаза.

– Какие новости, Конелли?

– Призрак, ты? – Старик протянул руку, и медная монетка Йена исчезла в складках грязной куртки. – Ничего интересного не слышал. У театра исчезло несколько цветочниц. Теперь все девчонки трясутся от страха. Пропадают только маленькие.

Холодное бешенство наполнило Йена. Это были его улицы. И похоже, кое-кому следует напомнить об этом.

– Что-нибудь слышно о том, кто забирает их?

– Нет, но несколько дней назад детективы проводили облаву в борделе. Может, они тоже искали девочек.

Если Гейбриел Хантфорд со своими сыщиками шерстил бордели, значит, ему скорее всего что-то известно об этом. Но Йен не был настроен ждать до утра. И потом, у него есть свои способы прояснить ситуацию.

К тому времени, как Йен добрался до доков, он успел переговорить еще с тремя своими осведомителями и теперь точно знал, кто забирает девочек с улицы.

Спустя десять минут, сжимая нож в руке, он стоял над человеком, находившимся в бессознательном состоянии. Из пореза на лице мужчины и из других многочисленных ножевых ран на теле сочилась кровь.

Йен был абсолютно уверен, что владелец этого отвратительного публичного дома больше никогда не вернется к своему мерзкому занятию.

Он связал этого человека, или вернее получеловека, засунул ему кляп в рот и вытер нож о его сюртук. Если он переживет эту ночь, то утром Гейбриел с сыщиками найдут его.

Но Йен надеялся, что все-таки не найдут.

Коридор привел его к задней части дома. Йен достал из рукава отмычки, и через мгновение запертая дверь оказалась открытой.

В комнате было слишком темно, чтобы что-то разглядеть, но запах говорил сам за себя. Пот, блевотина, секс. Через несколько секунд, когда глаза привыкли к темноте, Йен разглядел шестерых детей, сидевших кучкой на грязных матрасах, валявшихся на полу. Пять девочек и один мальчик.

Проклятие.

– Я подобно гаммельскому крысолову пришел сюда, чтобы спасти вас, – мягким голосом сказал Йен.

Несколько мгновений дети сидели, не шелохнувшись.

– По-моему, те дети так больше никогда и не вернулись? – донеслось до него в ответ.

Йен попытался определить, кто из детей это сказал.

– Там, куда я вас отведу, хуже, чем здесь, быть не может, правильно?

– Я пойду, – встала одна из девочек. Именно она подала голос первой. На вид ей было не больше одиннадцати. И она выглядела бы очень симпатичной, если бы не подбитый глаз.

– Как тебя зовут?

– Эппл, сэр.

– Молодец, Эппл. Кто еще?

Вокруг нее стали медленно собираться другие дети.

Йен повел их мимо истекавшего кровью похитителя на улицу. Большинство детей старались обходить его подальше, а Эппл остановилась, чтобы пнуть ногой связанного человека.

Эта девочка определенно нравилась Йену.

Но как только они оказались на улице, Эппл рванула вниз по дороге и скрылась за углом. Черт возьми! Йен не мог погнаться за ней, ибо рисковал растерять и остальных.

Чувствуя себя поистине гаммельским крысоловом, которым он назвался перед детьми, Йен привел их к трем добрым квакершам. Несмотря на то, что их разбудили среди ночи, они быстро проводили детей в дом, дали указание прислуге, чтобы их вымыли, накормили и уложили спать.

– Сколько их у вас осталось из последней группы? – спросил с усталым видом Йен, наблюдая за знакомым процессом.

– Двое, – ответила сестра Джейн, и ее круглое добродушное лицо омрачилось.

Йен тогда прислал пятерых. Но винить детей за их нежелание получить помощь было невозможно. Они не доверяли взрослым. И для большинства из них жизнь на улице – это все, что они знали, к чему привыкли. Им не нравился аскетизм, который проповедовали квакеры.

Йен и сам не остался бы здесь.

На самом деле он съел бы горячую пищу и смылся раньше, чем убрали бы со стола. Возможно, он смылся бы вместе с тарелками.

С небольшими возражениями сестра Джейн приняла от Йена тяжелый кошелек.

– Возможно, появится еще одна девочка, если я ее отыщу.

– Мы с радостью ее примем, если придет.

Йен кивнул на прощание и снова вышел на улицу. На поиски Эппл он потратил гораздо больше времени, чем предполагал. Девочка была небольшого роста, поэтому Йен догадывался, что она, пытаясь выжить, научилась просто прятаться, а не убегать. К счастью, в этих окрестностях он хорошо знал каждое укрытие и каждую щель.