— Есть и дамы?

— Конечно. Потерпвшія несчастье женщины общества, я полагаю…

— И цна за ночлегъ шесть пенсовъ? — спросилъ Филиппъ, наполняя комнату табачнымъ дымомъ.

— Да. Это какъ разъ оплачиваетъ расходы. Комнаты маленькія, но вентиляція отличная. Прежнія комнаты раздлены на дв и даже на три каютки, но плотными перегородками, не пропускающими звука. Меблировка дешевая, но въ каждой комнат иная — въ современномъ художественномъ стил. Я даже не могъ отказать себ въ удовольствіи украсить стны каждой комнаты дешевыми снимками съ картинъ. Въ наше время, когда можно купить за три пенса Рафаэлевскую Мадонну…

— Совершенно врно! — прервалъ его Филиппъ. — Скажите, могу я получить комнату за сикспенсъ?

— Я крайне сожалю: вс комнаты заняты — отвтилъ Гильгэ.

— Вотъ какъ! — сказалъ Филиппъ. — Я, значитъ, для васъ недостаточно приличенъ. Такъ я и думалъ. Но даю вамъ честное слово, что я не мъ горошка ножомъ.

— Увраю васъ честью, — повторилъ Гильгэ, — что дйствительно нтъ ни одной свободной комнаты. Впрочемъ, одна изъ нашихъ жилицъ, м-ссъ Оппотэри, сказала мн вчера, что узжаетъ сегодня утромъ. Я дамъ вамъ ея комнату. А до ея отъзда, если хотите, расположитесь на этомъ кресл. Я передъ вами въ большомъ долгу, и буду очень радъ услужить вамъ.

Филиппъ сталъ благодарить его за любезность, но онъ вжливо отклонялъ его благодарность. Въ это время пробило пять часовъ, и въ передней раздался звукъ шаговъ.

— Это мой помощникъ, — сказалъ Гильгэ, открывая дверь. — Я дамъ распоряженія относительно васъ. Устройтесь здсь, какъ сможете. Добраго утра. Еще разъ благодарю васъ.

Онъ вышелъ съ грустной улыбкой на лиц, а Филиппъ слъ въ зеленое кресло и заснулъ, не потушивъ электричества. Онъ проснулся черезъ короткое время отъ шума на улиц. Рабочіе шли на работу и оповщали объ этомъ всю улицу, очень громко разговаривая. Филиппъ всталъ и увидлъ, что окно открыто и что блдный свтъ лондонскаго утра борется въ комнат съ электрическимъ освщеніемъ. Онъ всталъ, потушилъ электричество и вышелъ въ переднюю.

Два мальчика мели полъ. Очевидно предупрежденные о его присутствіи, они показали ему, гд помыться. Приведя себя въ порядокъ, онъ вышелъ на улицу. Было холодно и дулъ восточный втеръ. Утренній воздухъ успокоилъ его нервы, возбужденные ночными происшествіями, и онъ почувствовалъ, что, несмотря на вс несчастія и незавидность его положенія, все-таки хорошо жить на свт.

Онъ подошелъ ко рву и заглянулъ внизъ. Земля, которая была насыпана на заложенныя уже трубы, имла странный видъ на томъ конц, у котораго онъ стоялъ. Она лежала какъ-то неровно, точно ее отрыли и потомъ снова насыпали. Группа рабочихъ занята была на другомъ конц, у Кингсуэ, и фигуры ихъ смутно мелькали въ слабомъ утреннемъ свт. Филиппъ глядлъ на насыпь, и у него зарождались странныя подозрнія, вызванныя смутными ночными впечатлніями. Въ это время въ нему приблизился рабочій, который шелъ вдоль рва.

— Послушайте, — внезапно спросилъ его Филиппъ: — вамъ не кажется, что насыпь въ этомъ мст какая-то странная?

— Да, какъ будто не очень гладко насыпано, — отвтилъ рабочій, жуя кусокъ хлба. — А вамъ-то что за дло? Вы вдь, полагаю, не его величество предсдатель городского совта?

Филиппъ улыбнулся.

— Мн только показалось, точно гемлю здсь ночью разрыли, — сказалъ онъ.

— Пустяки! — сказалъ рабочій.

— Вы будете ровнять насыпь? — спросилъ Филиппъ.

Онъ стоялъ, обернувшись лицомъ въ улиц, такъ что видлъ и ровъ, и Угловый Домъ; вдругъ онъ замтилъ, что въ одномъ изъ оконъ убжища для людей хорошаго круга кто-то осторожно приподнялъ штору и потомъ быстро ее опустилъ.

— Немножко выровняемъ, — отвтилъ рабочій на вопросъ Филиппа. — Мы работаемъ по контракту, такъ что не обязаны очень ужъ стараться. А вы думаете, что слдуетъ выровнять?

— Не знаю, право, — отвтилъ Филиппъ, вс подозрнія котораго улетучились отъ спокойнаго, дловитаго тона работника. Онъ отошелъ и направился вверхъ по Кингсуэ, по направленію къ Гольборну. Ему вдь нужно было еще раздобыть себ, что покушать.

Но у рабочаго почему-то вдругъ тоже зародились подозрнія, и онъ сталъ внимательно смотрть на насыпь.

— Билль! — позвалъ онъ наконецъ.

Старикъ, стоявшій на другомъ конц рва, поднялъ глаза, и звавшій его товарищъ подозвалъ его въ себ движеніемъ головы.

— Посмотри-ка сюда, Билль, — сказалъ онъ.

Билль почесалъ голову.

— Странная штука! — пробормоталъ онъ горловымъ голосомъ, охрипшимъ отъ водки.

Чрезъ минуту четверо рабочихъ получили приказаніе разрыть землю въ этомъ мст. Минутъ черезъ пять началось страшное волненіе. Откопали сначала сапогъ, потомъ — все тло человка, положеннаго прямо на водосточную трубу. Рабочіе окружили трупъ, охваченные ужасомъ передъ величіемъ смерти.

— Нтъ ли тутъ по близости полицейскаго? — спросилъ Билль. — Слдовало бы его позвать.

— Хорошо, что мы обратили вниманіе и стали копать, — проговорилъ рабочій, который разговаривалъ съ Филиппомъ, все еще держа недоденный хлбъ. — Не будь тутъ меня, онъ бы Богъ всть сколько еще пролежатъ тутъ.

Дойдя до Гольборна, Филиппъ инстинктивно повернулъ къ Вэстъ-Энду, какъ лошадь идетъ въ конюшню, даже когда ей не засыпано тамъ овса. Онъ всегда жилъ въ Вестъ-Энд и на востокъ отъ Оксфордъ-Стрита чувствовалъ себя какъ въ чужомъ краю. Ему хотлось сть, но у него не было на что позавтракать. Правда, у него былъ еще сикспенсъ, но онъ считалъ его уже собственностью мистера Гильгэ, какъ плату за общанную комнату со снимкомъ Рафаэля. Несомннно, что, въ виду особенныхъ обстоятельствъ, въ которыхъ они познакомились, м-ръ Гильгэ готовъ будетъ уступить ему комнату даромъ и даже накормить его завтракомъ. Но ему почему-то не хотлось пользоваться гостепріимствомъ м-ра Гильгэ; будь онъ самъ человкомъ со средствами, имй онъ заработокъ шиллинговъ въ двадцать-пять въ недлю, онъ бы съ удовольствіемъ принялъ и комнату, и завтракъ отъ своего новаго знакомаго, но при данныхъ обстоятельствахъ ему это было бы крайне тягостно.