Командор взялся за лук, но передумал — далековато.

Стрела может угодить в живую мишень, да, но и в стволе дерева способна застрять не хуже. А это нам ни к чему.

Если ирокезы прознают, что он вышел на «тропу войны», они окружат его всей толпой, и тогда ему придётся худо.

Всё ж таки индейцы очень опасные противники, умелые, храбрые и стойкие.

Как навалятся на него вчетвером, отмахается ли? Бог весть…

А он на тот свет не торопится, ему и на этом неплохо живётся.

Ружейный залп застал его в зарослях жимолости, где уже успел потоптаться медведь. Рановато ещё ягодой лакомиться…

Выглянув между двух стволов сосен, Сухов высмотрел лишь реденькие клубы дыма, относимые ветром.

Индейцы пошли «на приступ». Ну-ну…

Флаг вам в руки и барабан на шею.

Со всей осторожностью, выйдя краснокожим в тыл, он углядел лишь троих из наступавших.

Ирокезы обладали невероятным умением маскироваться, сливаться с травой, с кустами, даже с голой землёй.

Но отсюда, со спины, их было видно очень даже хорошо.

С толком, с чувством, с расстановкой Олег расстрелял обнаруженную им троицу, но за скальпами не поспешил.

Можно было угодить под обстрел и заполучить пулю от своих.

Сухов осторожно отступил к деревьям — и на него повеяло «ветерком смерти», аж волосы на шее встопорщились.

Приседая, Олег ушёл в сторону и лишь тогда развернулся.

Индеец, бесшумно спрыгнувший с дерева, напал на него с ножом. Оба упали и покатились по траве.

Краснокожий, как и все его одноплеменники, не выделялся мускулистостью, а фигуру его вряд ли можно было назвать атлетической — поджарый, узкоплечий, но жилистый, индеец брал не животной силой, а ловкостью, изворотливостью, напором.

Нож свой Сухов потерял, вернее, ирокез его выбил, но и сам остался без «железа».

В очередной раз оказавшись под смрадной тушкой, командор ударил индейца по ушам ладонями.

Тот малость «поплыл», и Сухов сбросил с себя «настоящую гадюку». Тут же, с упором на руку, двинул «краснокожего брата» пяткой.

Индеец будто и не заметил весьма чувствительных ударов — упав на спину, он тотчас же вскочил и бросился на Олега.

Движение оказалось столь молниеносно, что Сухов «зевнул» — и крепкие пальцы ирокеза сжали его горло.

Командору удалось согнуть колено, поднатужиться и сбросить приставучего вражину, но тот не унимался.

Катнувшись к оброненному ножу, индеец схватил его и снова накинулся на белого, коего никак не удавалось одолеть.

Наверное, он спешил разделаться с проклятым «белым волком», а торопливость в таких делах не лучший метод.

Иначе говоря, Сухову удалось перехватить его правую руку, наносившую удар, заломать её, куда надо, и нож воткнулся своему хозяину в шею.

Ирокез сильно вздрогнул, раскрывая чёрные глаза так, что те здорово округлились — куда и лёгкая раскосость девалась.

— Пипец это называется, — прошептал Олег.

Индеец снова содрогнулся, и взгляд его, ещё недавно живой, цепкий, остекленел. Всё. Спёкся.

Отпыхиваясь и матерясь — про себя, про себя, — Сухов подобрал свой лук и колчан со стрелами. Нашёлся и нож.

Снова ударили мушкеты.

Из кустов, шагах в двадцати выше по склону, выкатился индеец, раненный в руку.

Распластавшись по травке, он пополз в сторону Олега.

Тот его и приголубил — стрелой. Длинная, она вошла ирокезу под ключицу, вонзаясь в тулово наполовину.

Индеец, как полз, так и ткнулся лицом в траву.

Поколебавшись, оглядевшись внимательно, Сухов не стал освобождать себя от грязной работы — поползав, он снял целый набор скальпов.

Вернувшись и подняв лук, Олег усмехнулся: несколько орлиных перьев (индейцы их называли «ку») за совершённые подвиги он уже заслужил.

Чувствуя, что жажда крови утолена, Сухов отправился дальше. Уже не мстить, а просто уничтожать врага.

У той самой сосны с раздвоившимся стволом он и увидал Хиали, только пленного.

Кариб стоял, привязанный спиной к дереву, и смотрел прямо перед собой. Олега он заметил сразу, но и вида не подал. Лицо его оставалось совершенно бесстрастным.

Перед карибом стояли трое ирокезов и совещались о чём-то.

Стояли они в полный рост, защищённые от шальной пули небольшим холмиком. Все трое были вооружены и, надо полагать, готовы были применить своё оружие.