Я сидел с Мишкой рядом и молча слушал, как громко он сопит.

А за окном стояло старое-старое дерево с ветками и листьями. Весело светило солнце. Листья от ветра и солнца шевелились. Они совсем не знали, что есть на свете такой Мишка и что это из-за них он сейчас так горюет.

Веркин рёв

Верка играла с девчонками в куклы. Девчонки покормят своих кукол и спать укладывают, покормят и опять укладывают. Прямо не куклы у них, а обжоры и засони!

Девчонки занимались ерундой. Веркин мячик лежал на лавочке. Просто так, без дела.

Вот мы подошли к Верке и говорим:

— Верка, а Верка! Дай нам мячик в футбол поиграть.

А она как рассердится. Будто настоящая мама.

— А ну, — говорит, — попросите как следует!

— Вера, — говорим, — дай нам мячик. Пожалуйста…

— Вот так, — отвечает Верка. — Учишь их, учишь с утра до ночи!..

И хоть бы мячик был настоящий, футбольный. А то ведь резиновый, в царапинах весь, старый-старый. И красная краска с него почти вся слезла.

— Мяч называется, — сказал Вадик. — У меня дома точно такой, только совсем новый. И весь блестящий. На нём даже синяя полоска есть.

— Ну мы пока этим поиграем, а в другой раз ты свой вынесешь, — сказал Борька.

Стали мы играть. Весело, интересно. Это ведь не то что в куклы.

Вдруг Борька как треснет по мячу. Мяч сначала в небо улетел. Высоко-высоко. А потом шлёпнулся на дорогу. В это время к нам во двор машина за мусорными бачками заезжала. Тут мяч и попал прямо под колесо. Б-бах! — и лопнул.

Увидела Верка свой разорванный мяч, заревела. Громко. На весь двор.

— Мячик мой! — кричит. — Что они с тобой сделали?!

А ведь это не мы. Это же машина!

Борька, как услышал Веркин голос, чуть сам не заплакал. А Вадик убежал. Со страху, наверно. Только скоро он прибежал. С мячиком. Оказывается, он домой за ним бегал.

— Вот, Вера, — сказал Вадик, — бери и не реви. Он совсем новый. Отдаю. Насовсем.

А Верка ещё сильней, ещё громче:

— Не нужен мне этот! Мне мой нужен! Мой лучше был!

Вот девчонка! Ей дают совершенно новый мяч, а она говорит, что он хуже, чем совершенно старый.

— Это чем же твой лучше? — говорю я. — Он же совсем старый был!

— А тем, — отвечает Верка, — что мне его дядя Костя подарил, понятно?! А ещё я со своим мячиком в деревню к бабушке езжу! Летом! Я там с ним в речке купаюсь! И с Шариком играю! Вот!

— С каким шариком — с мячиком?! — говорю.

— Нет, с Шариком! С бабушкиной собакой! Её Шарик зовут! Это он зубами мячик мой так исцарапал! Понятно?! Мы с Шариком играем…

Тут Вадик, молодец, догадался. Схватил мяч и стал тереть его об дорогу. Он его быстренько так обшарпал, что и краски на нём не осталось.

Верка увидела уже почти свой мячик и перестала реветь. Только стоит, носом хлюпает.

А Борька говорит:

— У меня стёклышко есть, ребята! Давайте, я им царапины нарисую! Будто от Шарикиных зубов…

Мы все обрадовались.

— Давай! — кричим.

— Только надо осторожно, — говорит Вадик, — а то ещё порежем.

— Конечно, осторожно!

Мы так и не успели как следует исцарапать мячик. Верка выхватила его у нас из рук. Она сказала мячику:

— Пошли скорее домой, а то эти противные мальчишки ещё возьмут и бросят тебя под машину.

И ушла.

А мы вздохнули. Потому что кому приятно, когда девчонка ревёт на весь двор.

Жизненная сила

Борька хлопнул рукой по толстому дереву и сказал:

— Во какое высоченное!

— Я ещё больше видел, — сказал я.

— Больше… Если хочешь знать, это дерево ещё так вырастет, так вырастет, что, может, самолёты за него зацепляться будут. Вот.

— Сказал тоже… Это ещё, может, через сто лет будет! — говорит Вадик. — Ведь дерево как растёт? Сначала семечко. Из семечка — кустик. А из кустика получается дерево. Вот как!

— Какое семечко?! — закричал я. — Дерево из кустика получается! Я сам видел, как сажают эти кустики! Они называются «саженцы».