За полтора часа, пока они добирались до цели, Станислав испытал на себе все прелести бурлацкой жизни. Если еще добавить к этому ноющее после прыжка из летящего на всех парах состава тело, то можно понять, почему Стас, дошагав до будки, стоящей у переезда, уже не смог подняться по двухметровому откосу, а сел, точнее – рухнул, на траву у его подножия. Архипцев держался на грани, а вернее, за гранью сил. Он уже не говорил, не стонал, а лишь что-то тихо шептал себе под нос.

Надежды Станислава на скорую, в смысле – людскую, помощь не оправдались. Будка выглядела нежилой. На дверях висел ржавый замок, окна были заколочены деревянными щитами. Вероятно, после установки на переезде автоматического шлагбаума надобность в присутствии здесь железнодорожного служащего отпала.

Минут десять Станислав приходил в себя. Затем он поднялся на ноги и влез на насыпь. Никакого жилья при ближайшем обозрении окрестностей, как и машин на дороге, не наблюдалось.

Как тот витязь на распутье, Стас стал прикидывать, в какой стороне ему голову снесут, а где коня потеряет. Ничего путного ему на ум не пришло. Трезво рассудив, что тащить дальше Архипцева ни сил, ни смысла нет, Станислав уже почти решил, что оставит его около будки и двинется к трассе за помощью. Может, кто и раньше сердобольный здесь поедет, подберет раненого...

Его рассуждения прервал едва слышимый треск. Из-за далекого леска выплыла темная точка и, приближаясь, стала медленно расти. Скоро Стас разглядел, что это едет мотоцикл с коляской. Он двигался не с той стороны, где должна была проходить трасса, а с противоположной. Да не все ли равно, откуда и куда эта тарахтящая коляска движется, главное, она может решить проблемы, стоящие перед Станиславом. У него от сердца отлегло и даже стали поменьше ныть натруженные суставы.

Абориген в лице мужика средних лет, от которого крепко несло перегаром, оказался отзывчивым и шустрым. Последнее качество у Сереги, так он представился Стасу, особенно проявилось, когда тот показал местному товарищу две стодолларовых купюры. Одна предполагалась как плата за транспортировку Архипцева в районную больницу, вторая – за консультативную помощь и услуги связи самому аборигену.

Вместе с ним Станислав на мотоцикле сгонял в расположенное за лесом село. Пока он звонил с местной почты Белявскому в Москву, Серега откуда-то пригнал «УАЗ»-«буханку» с трезвым водителем. На этом фургоне Стас возвратился к Архипцеву. Загрузили его в салон на брошенный прямо на пол старый матрац. Третья появившаяся на свет за час из кармана Станислава стодолларовая бумажка развеяла сомнения врача приемного покоя по поводу страхового медицинского полиса.

Ожидавший Станислава у больничных ворот «УАЗ» довез его до вокзала. А уже к вечеру на двух электричках с пересадкой он добрался до Омска. Там Стас переночевал в гостинице и лишь на следующий день на вечернем поезде убыл в Москву.

Спешить Станиславу было некуда, как и ждать очередной пакости от людей Консула-Соколова. Не до него сейчас Павлу Ефимовичу с компанией. Белявский принял доклад Стаса молча, не перебивая и не задавая вопросов. Лишь в конце он зловеще произнес: «Спасибо!» и повесил трубку. Что за этим последовало, можно было легко представить.

В Москву Стас прибыл на два дня раньше назначенного срока. Путешествие в Сибирь и обратно со всеми приключениями вместо запланированных десяти дней заняло всего восемь. Рассудив, что он честно заработал два дня отдыха после трудов праведных, Станислав и посвятил их этому самому отдыху. Правда, у него имелась еще одна важная причина не спешить с визитом к господину Белявскому. Требовалось дождаться, как тому соловью лета, почтового привета из далеких краев.

Четко в означенный для возвращения день ровно в десять часов утра Стас появился у «Армады». На его удивление, входные двери оказались заперты. Станислав нажал кнопку звонка на переговорном устройстве и оглянулся на проезжую часть.

Во время памятного наблюдения за конторой он хорошо запомнил машины, на которых прибывали на работу начальники сего небогоугодного заведения. Сегодня на парковке отсутствовали директорский «Прадо» и «БМВ» Консула-Соколова. Не увидел он и «Санта Фе». Стоял «Ленд Крузер», на котором приехал такой полный, c бритой головой-арбузом, товарищ, и «Лексус» Белявского. Надо полагать, чистка в «Армаде» шла полным ходом. Недаром и дверь в контору закрыта. Не хватало только таблички «Переучет».

– Что вы хотели? – откликнулось переговорное устройство на звонок Стаса.

– Мы хотели иметь аудиенцию у господина Белявского, – несколько витиевато доложил Станислав.

– Вам назначена встреча?

– Нет, но он будет очень рад меня видеть.

– Извините, но господин Белявский в настоящее время отсутствует. Созвонитесь с его секретарем, вам назначат время аудиенции.

– Я знаю, что он на месте. Передайте Евгению Серафимовичу, что его жаждет увидеть любимый крестник из далекой Сибири. Доложите скорее, а то хуже будет.

– Господин Белявского отсутствует, – заученно забубнил динамик. – Созвонитесь...

– Ну, извини, любезный, я предупреждал, – весело сказал Станислав и, развернувшись, что есть силы стал молотить каблуком ботинка в дверь.

– Прекратите! – возопило переговорное устройство. – У вас будут серьезные неприятности.

Стас не внял уговорам и угрозам и продолжил свое хулиганское занятие.

Наконец дверь распахнулась, и из нее выскочили два крепких молодца в «армадовской» униформе. С решительными лицами они кинулись к Станиславу, предусмотрительно отступившему на несколько шагов от входа. Правда, их решительность мгновенно сошла на нет после того, как из дверей прозвучал короткий властный окрик: «Стоять!»