— Займите свои места, — приказала сестра Аделаида необычно мягким голосом.

Во время вечерней службы Катарина сложила руки и с мольбой глянула на статую Девы Марии.

— Пресвятая Дева, сохрани Элизабет от всякого зла, которое ей может принести замужество.

И почувствовала, как по спине пробежал озноб.

„Supplizes Te rogamus omnipotentes deus…“

«Смиренно просим мы Тебя, всемогущий Боже…»

***

Миновал День всех святых ; ветер швырял в окна снег с дождем. Девочки, дрожа от холода и кутаясь в тонкие накидки, склонились над книгами. Покрасневшие пальчики с трудом удерживали перья. Все медленнее складывались буквы в слова, все чаще нарушали тишину чихание и кашель.

“Miseratio hominis cirka proximum…“

«Сострадай, человече, ближнему своему…»

Зима в этом году пришла рано…

Маргарете, сидевшая рядом с Катариной, отложила в сторону перо и зашлась в мучительном кашле.

Катарина с тревогой обернулась к ней.

— Продолжайте писать! — приказала сестра Аделаида.

„Misericordia autem dei…“

Маргарете хотела писать. Но не могла. Она тяжело дышала.

— Ступай в спальню и ляг, — разрешила монахиня.

Девочка начала приподниматься с места и вдруг зашаталась.

— Катарина, проводи ее!

Катарина крепко взяла подругу за руку. Идти пришлось медленно, еле-еле переставляя ноги. Рука Маргарете источала жар и дрожала. За окном угасал день. Припозднившаяся крестьянская повозка с грохотом выезжала в монастырские ворота.

В спальне Маргарете как подкошенная рухнула на кровать и застонала. Катарина в растерянности топталась рядом.

— Мне холодно!

— Подожди, я укрою тебя одеялами. — Катарина была рада хоть что-то сделать для подруги. Она быстро сдернула одеяла с соседних кроватей. Однако как только она принялась укрывать Маргарете, та вдруг громко закричала:

— Воды! Дай мне воды!

Катарина бросилась к колодцу, затем, тяжело дыша, вернулась в спальню и поднесла кружку к губам больной. Маргарете тряслась мелкой дрожью. Капли стекали по подбородку девочки, падали на одеяло. Выпив всю кружку, она вздохнула и откинулась на подушку.

В спальне совсем стемнело. Со страхом всматривалась Катарина в кромешный заоконный мрак.

— Катарина!

Маргарете протянула к ней руки.

— Останься со мной!

— Конечно, останусь. Как же иначе. Не бойся.

Хотя от холода у Катарины зуб на зуб не попадал, она не отошла от постели подружки — Маргарете, казалось, заснула. Приглашая к вечерне, ударил колокол. Катарина слышала, как воспитанницы монастыря, направляясь к церкви, пересекли двор; губы девочки зашевелились, нашептывая слова псалма:

— Domine, probasti me et cognovisti… Испытываешь Ты сердце мое, Господи…

Наконец вечерня закончилась, двор заполнился голосам монахинь и воспитанниц; немного погодя Катарина увидела на стене отблеск лампы. К постели больной приблизились сестры Аделаида и Гертруда, их сопровождала какая-то незнакомая монахиня. За спинами женщин маячили снедаемые любопытством школьницы — однако сестра Аделаида быстро прогнала девочек ужинать.

— Хорошо, Катарина, что ты осталась с подругой, — заговорила незнакомка тихим приветливым голосом. У нее было светлое лицо и добрые лучистые глаза. — Я Магдалена фон Бора, сестра твоего отца. — С этими словами она подала племяннице руку, а затем склонилась над больной.

С удивлением всматривалась Катарина в тетю, о существовании которой даже и не догадывалась. И тут на девочку нахлынули какие-то смутные воспоминания: отец тяжело вышагивает по комнате… она сидит у камина… кто-то задает вопросы.

— Моя сестра Магдалена, — говорит отец, — тоже в десять лет ушла в монастырь…

Тем временем тетя Магдалена пощупала пульс больной девочки, положила руку на ее пылающий лоб и сказала:

— Я приготовлю травяной настой.

Маргарете с надеждой вскинула на нее глаза и опять зашлась в кашле.

— Пойдем со мной, Катарина!

Сестра Гертруда взяла лампу и присела у постели больной. А Катарина, спотыкаясь, побрела по темному двору за сестрой Магдаленой. Снежные хлопья летели девочке в лицо.

Немного погодя они оказались перед маленькой дверью. Магдалена отомкнула ее и вошла внутрь. Катарина боялась вздохнуть. Не осмеливалась она и переступить порог. Кроме неясной тени монахини, девочка в черноте помещения ничего не различала. Почувствовав, что ее маленькая спутница медлит, Магдалена обернулась:

— Заходи. Не бойся. Дверь не закрывай, тебе скоро возвращаться.

Еще несколько шагов, и они очутились в зале со сводчатым потолком. В воздухе витали странные запахи. Привычным движением Магдалена выудила из темноты лампу и зажгла ее; комната озарилась слабым светом. Связки сушеных растений и трав висели на стене и лежали на полках. На столе меж стеклянных склянок с семенами и листьями Катарина заметила большую раскрытую книгу с подробнейшими рисунками растений.