Девушка вскинула глаза. И увидела доброту и участие во взгляде Райхенбаха. И все же страх сдавил ей горло, и она прошептала, заикаясь:

— Я постараюсь…

— Тебе ведь хорошо живется у Кранахов?

Она кивнула.

— Ты часто видишь там доктора Лютера?

— Да.

— Я спрошу у него совета.

— И передайте доктору Глатцу, пусть подождет это лето и осень.

— Думаешь, Катарина, ты первая? Мы все прошли через это.

От удивления девушка остановилась.

— И вы, фрау Барбара?

Женщины шли по саду вдоль внутренней городской стены, в руках они держали корзины со спелыми вишнями.

— И я, Катарина… но, само собой, я была гораздо моложе тебя… Когда я познала мужчину, мне едва исполнилось четырнадцать… А вскоре он уехал. Он был перекати-поле, один из тех, из тех, что вечно спешат на ярмарки. Он не вернулся, хотя и обещал…

Они остановились, наблюдая за полетом ласточек в небе.

— Да и стоило ли мне, дочери богатых родителей, уходить с первым встречным? Что мне было делать? Я согласилась выйти замуж за того, кого выбрали для меня мать и отец. Но мой жених не дожил до свадьбы. Я ходила в черном, как вдова… И была рада, когда появился Кранах — он достойный мужчина.

— Иногда я думаю — лучше б я осталась в монастыре.

Барбара энергично покачала головой.

— И все из-за того, что он исчез? Катарина, ты неблагодарна.

Глаза девушки наполнились слезами, пытаясь скрыть это, она наклонила голову.

— Может, Господь наказывает меня за грехи, — тихо прошептала Катарина.

По дороге, вдоль стены, навстречу им быстро шли младшие дети Кранахов. За серьезным и высоким Лукасом семенила маленькая Барбара. Малютка Маргарете плакала. С нежной улыбкой приняла мать свою грудную дочурку из рук служанки, предварительно передав той корзину с вишнями.

Катарина молча стояла рядом. В это мгновение ей показалось, что она сможет забыть Иеронимуса.

***

— Я не выйду за него!

— Из гордости, фройляйн фон Бора?

— Я не гордячка. Но не для того я бежала из монастыря, чтобы очутиться в тюрьме. Мой муж должен быть другим человеком.

Церковный староста Николаус фон Амсдорф вздохнул. И нетерпеливо глянул на Катарину — девушка сидела перед ним на стуле, держа спину очень прямо. Ему пора было ехать в Магдебург.

— Что мне передать?

— Скажите герру Лютеру, что я не выйду за Глатца!

— Он достойный мужчина и со всей решимостью выступает за новое учение.

— Вы его совсем не знаете.

— Знаю довольно-таки хорошо. Конечно, Иеронимус Баумгэртнер был другим. Но что с вами станется, если вы не выйдете замуж?

— Я знаю, что Иеронимус не вернется. Я согласна стать женой другого человека. Если вы или даже доктор Лютер попросите моей руки. Но за Глатца я не выйду.

Катарина встала.

— Позвольте вас проводить?

— Благодарю вас, герр фон Амсдорф.

Девушка бесстрастно попрощалась с церковным старостой и вернулась в дом Кранахов. Там она села за стол и при слабом свете огарка написала Эльзе письмо.

«Мне приходится изо всех сил, дорогая сестра, сопротивляться тому, чтобы меня не выдали за этого Глатца — малодушного и жадного человека. У него даже смех угодливый. И все же я надеюсь, что доктор Лютер не лишит меня того, что он нам обещал, — свободы выбора. Неужели это Божья воля — выйти замуж за столь ничтожного человека?

До сих пор я всегда знала, всегда чувствовала, чего хочет от меня Господь. Благочестивая мать-настоятельница учила нас, что, если сатана сеет сомнения в душах наших, надо молиться. Сердце мое нередко полно уныния, полно отчаяния, и я хотела бы отдаваться молитве с тем же жаром, что и в монастыре. И из твоего письма, милая сестра, узнаю я о множестве неприятностей, которые доставляют тебе родственники. Другим сестрам повезло больше. Авэ уже баюкает у груди младенца. Она счастливая мать! Говорят, даже Магдалена вышла замуж. Господь ведет каждую из нас. И я слезно молю, чтобы и ты, и я достигли верной цели.

Милая сестра! Будем стоять на этом. Пиши мне в дом Кранаха.

В сестринской любви своей приветствует тебя,

Катарина фон Бора.

Дом художника Лукаса Кранаха Виттенбергского».

Она запечатала письмо и на другое утро вручила его человеку, развозившему письма и счета Кранахов по всей Саксонии. Посыльный клятвенно обещал доставить его фройляйн Эльзе фон Канитц, проживающей в пригороде Лейпцига, в имении «Под дубами».

***

— Лютер получил плохие известия, — рассказывала Барбара Кранах служанкам, снимавшим с нее плащ. — Крестьяне бесчинствуют и не слушают его увещеваний. Говорят, он занемог от гнева.