[156] Преосвященный митрополит киевский и всея Руси, пречестный, во Святом Духе возлюбленный брат и сослужитель нашей мерности: благодать и мир от Бога да будет с твоим святительством. Грамоту твою, [посланную] с твоим человеком Аввакумом, я получил и узнал из нея, о чем ты написал и донес. Да будет тебе известно, что не задолго перед сим снарядил я своего добраго человека и послал к твоему святительству по тому поводу, что великий князь литовский прислал ко мне свою грамоту, в которой пишет много. Посему я нашел нужным послать к твоему святительству человека своего с грамотою нашей мерности, из коей ты в точности узнаешь, что писал великий князь литовский. После того, как мой человек отправился, пришел от тверскаго великаго князя Михаила чернец с его грамотою. Получив эту грамоту, я узнал, что он писал мне; а писал и он много, между прочим, требовал, чтобы ему судиться с тобою, чтобы твое святительство пришло сюда на собор, а он пошлет на суд своих бояр. Что касается до меня, то как мог я не дать ему суда? Поэтому я написал к твоему святительству с вышеупомянутым человеком, как ты узнаешь из моей грамоты, чтобы ты, если можно, пришел сюда, или послал своих бояр, [158] и князь тоже бы послал своих бояр, дабы мог состояться суд. Теперь же, когда пришел твой человек Аввакум, я узнал из твоей грамоты и его слов, о чем ты писал и просил. Но, подражая Миротворцу Христу, отвечаю и наказываю тебе: не вижу я ничего хорошаго в том, что ты имеешь соблазнительные раздоры с тверским князем Михаилом, из–за которых вам нужно ехать на суд; но как отец и учитель, постарайся примириться с ним и, если он в чем–либо погрешил, прости и приими его, как своего сына и имей с ним мир как и с прочими князьями. А он, как я пишу к нему, должен принести раскаяние и просить прощения. Вот что мне кажется добрым и полезным: пусть так и будет, без всякаго прекословия. Если же вы не хотите этого, а ищете суда, то я не препятствую суду, но смотрите, чтобы он не показался для вас тяжким. Мерность наша, как сказано, написала грамоту к тверскому князю, которую и посылаю с твоим человеком Аввакумом. Когда она дойдет до твоих рук, отдай ее моему человеку, котораго я послал туда, и дай ему своего толмача, с которым бы он пошел к князю, показал ему как первую, так и настоящую мою грамоту, которую пишу теперь о мире, и передал [мои] слова о том, чтобы он склонился к покаянию и примирению. Надеюсь, что он не поступит иначе, а так, как я пишу к нему.

Твое святительство хорошо знает, что когда мы рукополагали тебя, то рукополагали в митрополита киевскаго и всея Руси, — не одной какой нибудь части, но всей Руси; теперь же слышу, что ты не бываешь ни в Киеве, ни в Литве, [160] но в одной только [русской] стране, все же прочия оставил без пастырскаго руководства, без отеческаго надзора и наставления. Это — тяжкое [упущение] и противно преданию священных канонов. Тебе следует обозревать всю русскую землю и иметь отеческую любовь и расположение ко всем князьям, — любить их равно и показывать к ним одинаковое расположение, благосклонность и любовь, а не так, чтобы одних из них любить, как своих сынов, а других не любить, но всех равно иметь своими сынами, всех равно любить. Тогда и они будут воздавать тебе полною и великою доброжелательностию, любовию и покорностию; а сверх того, ты получишь еще помощь от Бога. Знай также, что я написал и к великому князю литовскому, чтобы он, по старому обычаю, любил и почитал тебя, как и другие русские князья, и, когда ты отправишься в его землю, показывал бы тебе великую честь, внимательность и любовь, так чтобы ты мог безбедно путешествовать по земле его. И ты с своей стороны старайся, сколько можно, иметь к нему такую же любовь и расположение, как и к прочим князьям, потому что под его властию находится христоименный народ Господень, нуждающийся в твоем надзоре и наставлении, и тебе крайне нужно иметь с ним любовь, дабы видеть и поучать как его, так и народ Божий. Исполняй это со всем усердием, без всякаго прекословия. О прочем наша мерность пространнее написала тебе с своим человеком Иоанном, и ты узнаешь об этом в точности.

(пер. А. С. Павлова)

29.

ЕГО ЖЕ ГРАМОТА К ТВЕРСКОМУ КНЯЗЮ МИХАИЛУ О ПРИМИРЕНИИ С МИТРОПОЛИТОМ АЛЕКСИЕМ И НЕНАРУШЕНИИ КРЕСТНАГО ЦЕЛОВАНИЯ

1371 г.

Из Acta Patriarchatus, t. I, p. 590 — 592.

ПАТРИАРШАЯ ГРАМОТА К ТВЕРСКОМУ КНЯЗЮ

[162] Благороднейший великий князь тверской Михаил! Да будет ведомо тебе, что я послал своего человека к преосвященному митрополиту киевскому и всея Руси, кир Алексию, по своим собственным делам; когда же мой человек отправился [в путь], пришел к нашей мерности архимандрит Феодосий, с твоею грамотою, из которой я узнал, о чем ты писал. Между прочим, ты писал и просил, чтобы тебе судиться с своим митрополитом, и я, по требованию справедливости, написал к митрополиту, чтобы он или сам пришел на суд, или послал своих бояр, да и ты бы послал своих, чтобы они судились с митрополичьими. Тогда же написал я и к твоему благородию, изъясняя тебе тоже самое, что и митрополиту, именно: пусть будет суд, судитесь. Но теперь я признаю за лучшее написать тебе другое: неприлично и не служит на пользу твоей душе, ни к чести твоего рода иметь тяжбы, распри и ссоры с своим митрополитом; ибо ссоры и распри — дела диавола. Кто из князей когда либо судился с митрополитом? судился ли когда твой отец, или дед или другой кто из твоего рода? Оставь же и ты ссоры и суд, приди и примирись с отцом твоим, митрополитом, проси у него прощения, принеси раскаяние, чтобы он принял тебя и [164] возлюбил, как своего сына. Он тебе отец и если, как отец, сделал что либо против тебя, тебе следовало перенести это, или, еще лучше, прийти к нему и испросить у него благословения и прощения, а не искать суда [на него]: так тебе следовало тогда поступить. Но если ты не сделал этого тогда, то сделай теперь, попроси у него благословения и прощения и, если в чем согрешил [перед ним], исправься: это послужит к чести и славе твоей и твоего рода и на пользу твоей душе. [Тоже] написал я теперь и к твоему митрополиту, и если ты принесешь раскаяние, то он примет и более прежняго возлюбит тебя, как своего истиннаго сына. Не делайте иначе, а так, как я пишу к вам; если же не хотите того, а ищете суда, — я не препятствую суду; но смотрите, чтобы он не показался для вас тяжким. Итак исполните, что я пишу и советую, так как это служит вам же на пользу. И если вы примиритесь, как я пишу вам, то ты и митрополит пошлите ко мне своих людей, чтобы и я узнал о том: тогда и я возлюблю тебя, благословлю, прощу и буду иметь своим истинным сыном.

Да будет ведомо тебе и то, что преступление крестнаго целования есть отречение от Бога. Так учат нас святые Отцы, говоря, что клятвопреступление есть отречение от Бога, а кто отрекся от Бога, тот к какому прибегнет другому Богу? Ибо нет другаго Бога, кроме Бога нашего. Святые Апостолы и Отцы наши, и прежде них Господь наш Иисус Христос, учат нас, что отрекшийся от Бога посылается в муку, а не отрекшийся от Бога и соблюдающий Его заповеди имеет жизнь вечную. Поэтому пишу и внушаю тебе, как твой отец, чтобы [166] ты помнил и соблюдал крестное целование: ибо лучше тебе, не преступив крестнаго целования, умереть телесно, нежели, преступив оное, умереть душевно и жить телесно. Держись же, по силам, и не преступай крестнаго целования, хотя бы и смерть предстояла тебе, но тщись и старайся, сколько есть у тебя сил, поступать так, как я тебе наказываю.

под редакцией и с примечаниями А.Г. Дунаева

[Предисловие] [1]

Поистине стыдно, о любезный, законодателю выставлять свою немощь, особенно в столь малых и [лишь] отчасти исполняемых заповедях [2] . Ибо для чего ему, законодателю, дан чин и достоинство, если он так говорит о себе или думает? А еще намного хуже и бедственнее, если он не только говорит, но и на самом деле знает о своей немощи, необученности и невежестве. И как научит, как расскажет и передаст то, чего прежде сам многими трудами не исполнил и не исправил?

Зная это о себе, восхотел я молчать, а не говорить, и не писать ничего такого, чтобы не навлечь на себя стыда, в котором виновен я сам, поскольку долго говорил больше о чужих достоинствах, нежели являл свои, подобно тем, кто в игрищах переоблачаются в царей, князей и воинов, будучи в действительности нищими и недостойными лицедеями. Но любовь к тебе нашей души, а более величие твоей веры и надежды, с которыми ты духовно пришел к нам, ничего не значащим, словно к кому–то великому, заставляет нас отказаться от своих намерений из–за твоего усердия и веры, для которой возможно все, по слову Владыки [3] . Итак, скажем совсем немного из [установлений] божественных отцов.

{С. 140}

[О продолжительности молитв]

Мерою [4] времени или часами не исчисляется у усердного истинная служба Богу: пения, молитвы, чтение божественных писаний. Ибо сказано: «Благословлю Господа на всяко время» (Пс. 33, 2) и «седмикраты днем хвалих Тя» (Пс. 118, 164), то есть многократно; «поучуся во оправданиих Твоих выну» (Пс. 118, 117); и другое, подобное этому. Законоположитель и Владыка всех Христос говорит: «Стойте на всяко время молящеся» [5] , и рассказывает притчу о вдовице и судье неправедном (Лк. 18, 2—7), по которой надлежит постоянно молиться и не ослабевать. В согласии с этим поступали все апостолы и учители, которые научились сами и учат, как ты знаешь, всех нас. Так, один из богоносных [отцов], достигнув старости, говорил [6] : Я в юности своей не имел определенного времени для правила, но всякое время было для меня временем службы. А время и определенные часы те же святые отцы назначили для нас как для более слабых, чтобы, словно некоторой уздой, мы были по необходимости принуждаемы добрым этим долгом и от правила не отторгались, как объявил великому Пахомию святой ангел: «Эти немногие молитвы определил я для того, чтобы и меньшие были способны придерживаться этого правила и не скорбеть, совершенные же в законоположении не нуждаются, ибо мой устав для тех, которые не имеют совершенного ума» [7] . И мы говорим то же.

{С. 141}

[О распорядке служб]

Знай, что с тех пор, как ты настоятельствуешь над этим малым братством, необходимо, чтобы каждую службу ты совершал в храме с братьями твоими. Пусть это будет неизменно, если только не воспрепятствует тебе болезнь, ибо твое присутствие полезно во многих отношениях и созидательно для них.

Когда встанешь со своей постели в час утрени, то прежде славословь Бога устами в таких малых словах: Слава Тебе, Боже наш, слава тебе, всяческих ради (трижды), затем прочти какую–нибудь небольшую молитву из тех, которые определены отцами для этого времени, то есть: От сна восстав, благодарю Тя, Святая Троица…, или Господи многомилостиве, Иже свет неприступен…, и вместе с ней любую другую похожую, краткую и небольшую. Священноизображение святой нашей веры [8] произноси по пути в церковь. Если есть время, твори в тот час пятьдесят коленопреклонений из назначенных в течение суток, что хорошо и необходимо. Затем, по окончании службы в церкви, не вдавайся ни в какую беседу, ибо это причиняет уму немалое смущение и урон [9] , и не понуждай себя ни к какому чтению или псалмопению независимо от того, ночь еще или день уже настает, но лучше приступи, как знаешь, к краткой умной молитве: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, если можешь, то сидя, а если не встаешь, то в постели, и если даже наступит сон, когда ты будешь так молиться, то не страшно, ибо это свойственно естеству в тот час, не вредит ничем и не противоречит разуму. Если же, когда ты так молишься, поднимется {С. 142} движение плоти, которое в такое время бывает, когда бес одолевает с большей силой, и не сможешь отразить прилог умной молитвой, то встань и соверши из уставных коленопреклонений, по меньшей мере, скажем, тридцать, произнеси небольшую молитву ко Христу и Его Матери против этого борения, которую представлю тебе в конце настоящего писания [10] , и сядь, как прежде, на умное поучение молитвы. А если снова восстанет брань, то сделай то же и опять садись. Если же все равно бес не перестает и продолжает бороть, тогда, встав, начни пение твоей дневной службы, которое ты должен исполнять каждый день [11] , кроме Воскресения, с Божией помощью следующим образом.