Шрифт:
Если горе не залить вином, тогда хоть камень — да в воду,- крикнул кто-то.
Я и без твоих аспров проживу, если хочешь знать. Но не тoм суть. Каждый день, если не вы, так другие жалуются здесь вашу нищету, я это слышу третий год. Стала наша жизнь от кип легче? Нет. А почему?
Потому что мы ослы! — послышалось из зала.
– Г-ге! Попробуй осла не покормить неделю, он тебе покажет!
Потому,— еще громче заговорил Батисто,— что нет у вас
го защитника. Вы знаете — я сам моряк, прожил много лет
•С о ци я (лат.) — рабочие по найму. Стипендарии (лат.) — рабочие м *«лонаньи.
и скажу вам: прежде люди были смелее, они в обиду себя не давали. Я тоже, как и вы, терпел страшную нужду. Судовладелец выдавал нам по двадцать унций сухарей в день на каждого, одну соленую рыбу и кусочек сыра. Тогда пришел ко мне капитан Ачел- лино Леркари и сказал: «Батисто! Пойдем за мной на жирных! Я хочу защитить бедный народ». Это было ровно двадцать лет назад. И тогда все — и рыбаки, и матросы, и грузчики — пошли за капитаном. Пустили кровь жирным, вытряхнули их из сената, посадили туда наших людей. И все пошло по-другому.
— А Леркари жив еще? — спросил Клементо.
— Жив, что ему сделается,— ответил Батисто,— только нет его в городе. Он собирается на своем корабле в Геную.
– Жалко! Он бы нам понадобился,— прогудел Леоне.
— Про вино забыли, мошенники! — неожиданно весело сказал Батисто.— И я тоже хорош! Надо угощать друзей, а я разболтался, как последний чарпалья1.
Батисто подошел к Леоне и что-то сказал ему, указывая на дверь кухни. Рыбак выслушал хозяина таверны, поднялся, подошел к Джудиче и Клементо, что-то им тоже сказал, и все трое скрылись в кухне. За ними прошел Батисто.
— Видал? И так каждый вечер,— сказал Ионаша.— Стоит только кому-нибудь заговорить про тяжелую жизнь, сразу вступит в разговор хозяин таверны. Всем рассказывает про Леркари а кончится разговор — тянет самых отчаянных на кухню.
— Я думал, только у нас простой народ в нужде,— задумчиво произнес Ивашка.— И здесь, видно, не сладко живется.
— А этот Леркари...
— Погоди, грек, помолчи малость. Дума пришла в голову хорошая.
Ивашка долго сидел молча. Ионаша несколько раз пытался заговорить с ним, но безуспешно. Когда Леоне и Клементо вышли ид кухни, Ивашка встал и решительно сказал:
– Веди меня к хозяину. !
— Что ты надумал?
— Там узнаешь. Веди.
За кухней оказалась еще одна комната, в которой, видимо, жил сам хозяин таверны. Он удивленно посмотрел на гостей и молча ждал, когда они заговорят.
— Уважаемый Батисто,— начал Ионаша,-тут мой друг хочет с вами поговорить. Можно?
— Пусть говорит.
— Я хочу спросить, знает ли он про Сокола?
Ионаша перевел вопрос Ивашки.
• Чарпалья (ит.) — болтун, сплетник, хвастун.
22
– У меня всего одна просьба,— сказал Ивашка.— Когда ка- ! питан или кто другой пойдут на жирных, дайте знать об этом Соколу. Все его люди смело встанут за это святое дело.
Ты — Сокол? —глядя в упор на Ивашку, спросил хозяин I шерпы.
Нет. Но я знаю, что думают его люди.
Почему с этой просьбой вы обратились ко мне? Вдруг я выдам вас.
Человек, ходивший на богатеев рядом с Леркари, не способен на это,— ответил Ионаша.— Мы верим вам и просим также иверить и нам.
– На каком языке говорит этот человек? — спросил Батисто.— | Много ли людей у Сокола, что это за люди и кто такой Сокол?
– Я русский,— ответил Ивашка, выслушав перевод Ионаши.— Р Сокол из украинцев. Люди у нас — все более из татарской неволи
жившие. Нас много, гораздо больше, чем здесь думают.
Я скажу об этом, кому следует, завтра же. Приходите снова вечером, и мы поговорим.
Атаман тебе не простит этого самовольства,— сказал Ионаша, когда они вышли из таверны.
– - Еще спасибо скажет. За волю вольную драться — это тебе не купцов грабить. Самое наше дело. Недаром мечи из цепей сде- лали.
– Капитан опять поставит своих людей в сенат, а нам-то что с того? Ведь власть будет ихняя, а не наша.
А это мы еще поглядим!
ЗА БЛАГОВЕЩЕНЬЕМ, В ЗАУЛКЕ
Около полудня на подворье у Чуриловых теснился весь посольский поезд. Боярин Беклемишев собрался обратно в Москву.
Пока посол прощался с хозяевами и купцами, Иван Рун распределил езду. Сам он с молодцами будет открывать путь. За ними ими к боярина, за возком колымага княжны Мангупской. Потом 110" I и пил повозки со слугами да служанками, а далее телеги с