Шрифт:
— Зачем силы наши дробить, Иван Васильевич? — спросил Оболенский.
— А затем, чтобы не бежать вам с Касимом сломя головы да самой Москвы в случае неудачи, чтобы у вас за спиной запас был—Данило Холмский.
— Стало быть, ты в нашу удачу не веришь?
— А ты веришь? Казань мы не воевали давно. Какова ее сила, ... мы знаем плохо. Посему поход этот будет разведочный. Коль во- *'[1] дворе Ибрагимовом верно разброд идет — будет вам удача. И тогда князь Данило успеет к вам подскочить, чтобы посаженье Каси- мово укрепить прочнее. А как нет — бросится за вами Ибрагим, вот
Т* гут у Мурома ему свежая застава.
— Ежели так — сие разумно,— подтвердил Оболенский.
п< — А как же мы?--молодой воевода Костя Беззубцев, любимец князя, давно р-вался в битву.— Дети боярские только и ждут...
— А вы на Казань не пойдете совсем. Вы пойдете в земли черемисские и чувашские и повоюете их. Дабы в спину Оболенскому и Холмскому те черемисы не ударили. При покойном батюшке- ілкое случалось не раз. Про них воеводы большей частию забы- ипли, а они ратники злолютые, хану казанскому подданные.
— Ты должон сам рати .вести,— склонившись к Ивану промолвила Марфа,— инако, какой же ты князь...
— Много сказано и аминь! — перебил ее князь. — Быть по се- [ му Собирайтесь, князья и воеводы, в поход. Совет закончен.
Спустя час, когда в зале Брусяной избы остались только Мар- фл н Иван, старая княгиня сказала:
— Не так княжение свое начинаешь, Иванушка. Власть княжеская в доблести воинской крепится. А ты... Да если так пойдет и далее — князья тебя совсем почитать перестанут и рас- фисут великое княжество Московское, как алтыны по худым кар- минам. Мало того — трусом тебя сочтут. И тогда чести твоей ко- Нин. И нам с тобой ничего, окромя лиха, не будет.
— Не понимаешь ты меня, не понимаешь,— Иван сидел до этого сгорбившись, а тут выпрямился. — Казань покорять нам еще рано. И любой рати не под силу.
— Но если Касимка...
— Не посадить его нам на казанский трон. А если и посадим — на неделю, не более.
— Так зачем же ты рати шлешь? Зачем заведомо неудачный поход творишь?
— Только ради того, чтобы хан мне руки развязал. Хоть бы на два, на три года.
— С ворогом церкви пра-вославной мира не быть!
— Не Казань наш главный ворог, мать, а хан Ахмат. Пока иго золотоордынское не скинем...
— Не по плечу ношу берешь. Если Казань покорять рано, то Орду воевать и подавно не тебе.
— Да я не хочу Орду воевать, пойми ты. Ежели умеючи... На много лет вперед продумал я деяния свои и об одном прошу — не мешай мне.
— Все один да один,— с упреком сказала Марфа. — Со мной не мешало бы посоветоваться. Не забывай — за мной все боярство, митрополит...
— Боюсь я вас. Закоснели вы в деяниях своих, а теперь надо все по-новому.
— Как это по-новому?
— Добьюсь я мира ог Казани — примусь за Крым. Потом с Хаджи-Тарханским1 владетелем замирюсь, потом с Тура-Таусски- ми2 карачаями договорюсь. Вот тогда поднимусь и на Золотую Орду. Крымский хан и казанский, и все прочие мои соседи мне помогут— потому как они, как и я, властью хана Ахмата тяготятся. А если с каждым из них мне воевать —не только без людей, без штанов останусь.
— Дай бог тебе, если так,—подумав ответила Марфа. — Если зрело рассудить, то и дед твой, и прадед не мечом державу Московскую собрали.
— Вот этих слов я давно от тебя жду.
— Ну, а как свои дела рядить думаешь!1
— Какие?
— Не все же вдовствовать будешь. Вон рязанская княжна Катерина...
— Об этом, мать, думать рано. Еще постель княгини Марьюшки не остыла...
Как-го по весне посылал ранее Иван Васильевич воеводу Костьку Беззубцева с малой ратью под Казань. Приказал с татарами в бой не вступать, а места те поразведать. Что делается под городом, московские воеводы знали — под Казань отец великого князя не единожды хаживал. А вот что окрест находиться, какие люди живут, как они к русскому народу относятся—это воеводы знали плохо. А сам Иван Васильевич по младости и вовсе ничего не ведал. А коли думаешь Казань воевать, то знать все это надобно.
Возвратились рати летом не подобру-поздорову. Довел воевода рать до Суры тихо, спокойно, изладил паром, перевез через реку. Не успели воины в седла сесть, как налетела на них из лесу сила неисчислимая. С конными сражаться можно было бы — русские всадники сабельками махать умеют, но из леса, будто из грозовой тучи, дождь стрел каленых. Половина рати полегла тут же на берегу, многие разбежались по лесу, а сам Костька, раненый в плечо, с малой кучкой воинов еле успел вскочить на паром и возвернулся восвояси.